Книга Красивый. Грешный. Безжалостный, страница 122 – Виктория Кузьмина

— У меня аллергия на растворитель, — сказала я, и голос задрожал от нарастающего страха, от понимания того, что может случиться. — Сильная. Очень сильная.

Аргон на секунду завис на месте, вглядываясь в моё лицо внимательно, изучающе, словно оценивая моё состояние. Проверяя, нет ли признаков отёка, а Мирей уже бежал обратно на кухню, волоча за собой старое металлическое ведро, наполненное холодной водой, и проливая из него достаточно много на пол, оставляя мокрые следы.

Я быстро стянула правый кроссовок, швырнула его в угол, и они вдвоём начали промывать мне ногу холодной водой из ведра, осторожно, тщательно смывая все остатки едкого химиката, и жжение немного, совсем чуть-чуть утихло, но кожа всё равно продолжала гореть адским огнём.

Аргон молча поднялся, ушёл в свою комнату на минуту и вернулся с блистером таблеток в потёртой картонной упаковке, протянул мне.

— Что это? — спросила я, рассматривая незнакомую мне упаковку с какими-то иероглифами на обратной стороне.

— Противоаллергенное средство, очень сильное, — объяснил он коротко, открывая блистер и выдавливая одну таблетку. — Поможет быстро, в течение нескольких минут подействует. У меня тоже есть аллергия.

Не знаю почему, может быть от шока, может быть от боли, а может просто потому что в его голосе звучала такая уверенность, но я поверила ему так просто, без лишних вопросов, взяла таблетку из его протянутой ладони и запила водой из стакана, который принёс Мирей, наполнив его из-под крана.

И действительно, буквально через пару минут, может три, я почувствовала, как невыносимое жжение начинает постепенно сходить, становится терпимее, слабее, хотя кожа всё ещё была красной и горячей на ощупь.

Аргон ушёл и вернулся ещё с тюбиком какой-то мази, зелёной, густой, с резким лекарственным запахом, которой мы аккуратно, стараясь не задевать волдыри, намазали мою обожжённую ногу толстым слоем, и забинтовали её чистым белым бинтом из того медицинского набора, что оставила только что медсестра.

Понимая, что джинсы определённо придётся постирать, потому что на правой штанине осталось большое мокрое пятно, пропитанное остатками химиката, и носить их в таком виде было опасно, я, прихрамывая и морщась от боли, пошла в крошечную ванную комнату с облезлыми стенами, стянула джинсы, оставшись в одних трусиках и футболке, и тщательно, с мылом, промочила испачканную штанину под струёй холодной воды несколько раз.

Раздался негромкий стук в дверь, и в слегка приоткрывшуюся щель Аргон протянул мне старый, но работающий фен с потрескавшимся корпусом.

Я была искренне удивлена, что в этом полуразрушенном приюте доме вообще есть такая бытовая вещь, хотя, если подумать, что только не можно найти на городской свалке, куда люди выбрасывают тонны ещё вполне рабочих вещей. Кто-то просто выкинул старую модель, купив новую, а Аргон с его поистине золотыми руками подобрал и починил.

Я включила фен в розетку, высушила мокрую штанину, направляя на неё поток горячего воздуха и следя, чтобы ткань не сгорела, и аккуратно, стараясь не задеть забинтованную ногу, надела джинсы обратно, застегнула пуговицу.

Выйдя из тесной ванной комнаты, я сразу же услышала, как Аргон, стоящий в коридоре и ждавший меня, спросил обеспокоенно:

— Как твоя нога? Не слишком болит?