Книга Цветы и тени, страница 27 – Марта Трапная

Так и есть — следы привели меня к озеру. Я покачала головой, не понимая, что все это могло значить. Не было никого, кто мог бы мне объяснить, что происходит, а я сама понимала только одно — на решение этой загадки мне понадобится куда больше времени, чем требуется сумеркам, чтобы превратиться в ночь. И я пошла домой.

Я думала, что вернусь, займусь делами и все забуду. Но я не могла. Никак не могла. Ни в тот день, ни на следующий, ни через день. И я снова отправилась к озеру. Стала, как тогда, и посмотрела на лес. Я больше не видела принца Лусиана, но лес я видела насквозь, до самого болота, и даже дальше. Я обернулась через плечо, чтобы увидеть свою тень. Она лежала за моей спиной, как и положено каждой добропорядочной тени. Но чем дольше я в нее всматривалась, тем гуще становилась чернота. Я моргнула и снова тень стала обычной тенью. Я подождала, пока уймется колотящееся сердце, снова обернулась через плечо и начала всматриваться в тень. И снова она наливалась темнотой на глазах, как будто с неба светило яркое солнце прямо мне в лицо. Хотя свет, льющийся с неба, был совсем слабым и неуверенным. Кажется, я повторила это раз десять. Но чем дольше я старалась не моргать, тем сильнее была резь в глазах и тяжелее было держать их открытыми. Последний раз, — решила я. И вместо того, чтобы смотреть на тень широко открытыми глазами, я сощурилась, почти закрыла их. И тень вдруг стала не просто темной — я отчетливо увидела лапы, хвост, глаза с блестящими белками и морду. Я смотрела на нее, а тень на меня. И я видела себя ее глазами: худая женщина, закутавшаяся в накидку, с бледным обветренным лицом, синими от холода губами. Это было так неожиданно, что я вскрикнула и обернулась, и лишь потом поняла, что видела себя.

У меня кружилась голова, перед глазами все плыло. Мне пришлось сесть прямо на лед, чтобы не упасть. Я переждала пару минут и отправилась домой. Еще несколько раз, когда у меня было время, я ходила на озеро. А потом я обернулась через левое плечо прямо у нас во дворе и увидела, что на озеро можно больше не ходить. Тень обретала плоть и здесь.

Конечно, если бы я задумалась о том, что происходит, попробовала это как-то разложить по полочкам, чтобы кому-то объяснить, я бы наверняка сошла с ума. Но я не вдумывалась. Эта игра с тенью была для меня чем-то вроде… ну не знаю, вроде как «о, надо же, как интересно, оказывается, бывает». С другой стороны, когда я встречалась со старейшинами, еще в Эстерельме, их тени были такими реальными, такими объемными, и я думала, это потому что они просто старые. Но теперь… теперь я понимала, что дело было не в возрасте.

Я пробовала, и пробовала, и пробовала. Самое сложное было — не пугаться того, что я вижу себя со стороны. Глазами волка я все время выглядела не так, как привыкла видеть себя в зеркале. Я была старше. И мое лицо, мой взгляд… моя улыбка — она была вовсе не такой, как мне представлялось. Наверное, поэтому я себя и не узнала, увидев в первый раз.

Скоро мне уже не надо было щуриться, или долго всматриваться — тень становилась четкой по одному моему желанию. Но вот отделяться от моих ног она не хотела никак. Я бы наверное и не подумала, что такое возможно, если бы этого не случилось со мной тогда, в первый раз. Я не знала, что делать. И спросить было не у кого. Все, кого я видела в нашем городке, были обычными людьми. Даже примар.