Книга Принцесса была прекрасная, проклятие было ужасное, страница 78 – Орхидея Страстная

Вышла я одновременно немного счастливая и немного ошарашенная. Никогда бы не подумала, что о беременности мне сообщит черепаха.

— Так о чём ты спрашивала? — тут же поинтересовался Хоакин.

А я подняла на него глаза… И поняла, что у моих детей будет самый лучший отец. Самый заботливый и самый любящий.

— Проклятие снято, окончательно и бесповоротно, — намекнула я, но владыка лишь вопросительно вздёрнул бровь. Пришлось добавить: — А ты скоро станешь папой.

— Вам письмо! — жизнерадостно заявил посыльный, размахивая конвертом.

По старой памяти я попыталась доставить его себе с помощью магии, однако увесистая стопка бумаг не долетела даже до середины пути — начала снижаться, а потом окончательно грохнулась на землю.

— Тц, — недовольно щёлкнула я языком, раздражаясь непокорности магии и пожаловалась: — Всё-таки после родов мои умения заметно ослабли. Второго, что ли, завести?

— Как пожелаешь, дорогая, — покладисто согласился Хоакин, одной рукой обнимая меня за плечи, а другой придерживая нашего маленького Рензо.

Моё щекастое счастье, без которого я теперь не представляла свою жизнь. И почти с ужасом думала, как бы я могла жить без него, если бы проклятие не разрушилось.

— Но, если что, — хитро заметил старший владыка, — я всегда к твоим услугам.

Письмо тут же упало мне на колени. Не тратя время на рассуждения, я принялась его вскрывать.

— От кого? — только поинтересовался Хоакин.

— От Цесы и Джинни. Кажется из Артефактума.

— Кстати, всё не могу взять в толк, почему твоя родня предпочитает нам писать. Я же специально собрал сферу связи…

— Знаешь, есть в этом какая-то романтика, — заметила я, пробегаясь глазами по строчкам. Которые были написаны разными почерками. И разными ручками. — К тому же для разговора нужно найти укромное место и удобное для всех время. А письмо можно писать урывками… по паре строк, когда есть минутка.

— Как у них дела? — перевёл тему Хоакин, заметив, что я углубилась в чтение.

— У них — отлично, — усмехнулась я. — Поступили в этом году в академию. И даже хулиганить не собираются — им теперь нельзя.

— Почему? — не понял мой владыка. — В смысле, я понимаю, что хулиганить — это вообще не хорошо, но почему раньше было можно, а сейчас нет?

— О, очень хитрая история, — сообщила я, коварно улыбаясь. — Дело в том, что папа за нас всех очень переживает. И отпускать близняшек просто так в академию он не хотел — проще было учителей выписать в Баю. Но в том году ректором сделали второго принца Артефактума, старшего брата Сьюзан — помнишь, она у нас на свадьбе была?

— Он чрезвычайно талантлив? — уточнил Хоакин.

— Он чрезвычайно холост, — хмыкнула я. — Сьюзан по секрету рассказала, что прошлый ректор поклялся решить эту проблему за небольшое вознаграждение в бюджет академии. Сам ушёл на место проректора, принца посадил на своё — чтобы студенткам было лучше видно, полагаю. Но пока принц второй год держится и просто гоняет всех профессоров.

— Так… и где связь с твоими сёстрами? — опомнился владыка.

— Уна сказала папе, что кто-нибудь из близняшек там может случайно познакомиться с принцем и даже выйти замуж. Но ни Джинни, ни Цеса замуж за титулованных особ не хотят, — сообщила я и, подумав, добавила: — Впрочем, они ни за кого не хотят. Но с принцем стоит быть особо осторожными. А поскольку особо рьяных хулиганок могут привести к ректору, то придётся кое-кому вести себя прилично.

— В твоей семье всё очень сложно, — пожаловался Хоакин, но я лишь усмехнулась:

— В моей семье всё очень просто. Я люблю тебя, ты любишь меня, и у нас есть маленькое сокровище…

— И надо завести ещё одного?

— Надо, — решила я и потянулась за поцелуем.

Конец.