Книга Хозяйка своей судьбы, страница 46 – Виктория Богачева

— Мне нет дела. Проведите нас, — отрезал он жестко.

Невольно вздрогнув, я посторонилась.

И открыла перед чужим войском дверь в обитель.

Я невольно вжалась спиной в холодную каменную кладку, когда мимо зашагали рыцари. Они были облачены лишь в легкий доспех, а потому передвигались тихо, но в ночном безмолвии и темноте малейший шорох слышался мне звоном поминального колокола.

Они все прошли мимо, словно я была пустым местом. Лишь несколько отважились повернуться и посмотреть на меня, за что заслужили негромкие окрики от барона Стэнли.

— Не отвлекаться!

Я не ждала благодарности. В конце концов, благородным мой поступок никак нельзя было назвать, и прежде всего я спасала собственную шкуру. На войну мне было плевать, я даже ни разу не видела карты этого мира, понятия не имела, за какие земли боролся мятежный герцог Блэкстоун, что именно он не поделил с королем, сколько солдат погибло и сколько погибнет еще.

Я хотела свободы и страстно желала поквитаться с леди Маргарет и Робертом за все, что они сотворили. И с матерью-настоятельницей. И потому стремительное и удачное наступление герцога Блэкстоуна играло мне на руку. Ведь за обителью откроются земли маркизата. Земли Роберта...

Барон Стэнли так и не обернулся, когда последний его рыцарь вошел в обитель. Он сам закрыл тяжелую дверь и зашагал за своим отрядом, оставив меня во внутреннем дворе в одиночестве.

Что же.

Удивительно, что при подобном отношении он вообще явился сюда и прислушался к моим словам. Но медлить я не стала и поспешила следом за бароном, держась на расстоянии. Обмануть я вряд ли кого-то сумею, но лучше бы мне вернуться в обитель, пока никто еще не заметил вражеское войско.

Но я не успела, потому что в ночной тишине прозвучал оглушающий женский визг. Она кричала так, словно ее резали, и, подхватив платье, я бросилась на звук, покрываясь холодным потом. Пуская мужчин в женский монастырь, я полагалась лишь на то, что слышала от остальных: сестры и послушницы под защитой Небесной матери, никто не может войти в обитель, применив силу, и даже неотесанные мужланы склоняют голову перед священным статусом подобных мест.

Но что, если это неправда?!

Не знаю, зачем я бежала, ведь ничего не смогла бы поделать. Наверное, меня подстегивали совесть и чувство вины. И с каким же облегчением я выдохнула, когда, примчавшись в просторный переход между двумя крыльями обители, увидела, что смутно знакомая сестра прижималась к стене и визжала, а рыцари обходили ее по широкой дуге, и барон Стэнли что-то втолковывал бедняжке.

Прижавшись плечом к прохладной колонне, я смахнула выступившую на лице испарину. Развернулась и пошла в противоположном направлении, в свою келью. Визг перебудил многих, и в стенах обители медленно нарастал гул. Подобно снежному кому, он расширялся с каждой секундой, обхватывая все новые коридоры и повороты, и уже спустя десять минут не осталось ни одного спящего закутка.

Когда я почти дошла до кельи, навстречу попалась старшая сестра, что меня сторожила. Ее глаза вспыхнули ненавистью, стоило нашим взглядам схлестнуться, и она, уязвленная тем, что попалась на мою уловку, кинулась вперед, занося для пощечины ладонь.

— Ах ты дрянная девка! — выплюнула женщина, когда я перехватила ее запястье и не позволила удару обрушиться на лицо. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила?!