Книга Хозяйка своей судьбы, страница 49 – Виктория Богачева

Не дойдя нескольких шагов до пьедестала, я остановилась и стянула чепчик, бросила себе под ноги, позволив коротким локонам рассыпаться по голове.

— Меня зовут леди Элеонора Равенхолл, вдова маркиза Равенхолл. Мой муж погиб на войне против вас. Я помогла вам бескровно захватить эту обитель. И я требую от вас правосудия: родственники мужа отобрали земли, что принадлежали мне по праву брака, и приданое, а меня обманом заточили в монастырь. Дважды меня пытались убить.

Было непросто говорить громко, во весь голос — после недель молчания, когда я не повышала его громче шепота, когда привыкла одергивать себя, склонять голову, прятать взгляд. Теперь же мне приходилось поднимать подбородок и смотреть в глаза мужчинам — мужчинам, которых я боялась меньше матери-настоятельницы лишь потому, что не так хорошо знала.

Герцог не выглядел удивленным, и я поняла, что барон Стэнли успел рассказать ему в общих чертах и бескровном захвате обители.

Мое громкое обвинение и требования породило волну шепотков и возгласов, что расходились за спиной подобно кругам на воде.

Блэкстон не спешил заговаривать, изучая меня взглядом, и каких усилий стоило не втягивать голову в плечи и не ежиться!

— Наслышан о вас, миледи, — герцог, наконец, снизошел до ответа.

У него был изогнутый, крючковатый нос, и когда щурился, Блэкстон смахивал на хищную птицу. Синие-синие глаза меньше всего напоминали о море, скорее предвещали об опасности, что каждый шаг мог стать последним, роковым, и тогда бы я утонула в водовороте.

Я взмокла от напряжения и чувствовала, как капли пота стекали от затылка вниз, тревожа следы от порки. Больше всего на свете хотелось смахнуть испарину со лба и шеи, но я держалась.

— Надеюсь, только самое лестное, — я позволила себе улыбнуться краешком губ.

Герцог на мою улыбку не ответил, и я зареклась ее повторять.

— Значит, вы — вдовствующая маркиза Равенхолл, — сказал он нараспев. — Какими же судьбами вас забросило в обитель святой Катарины?

— Леди Маргарет, мачеха моего погибшего мужа, и мать-настоятельница — сестры. Сюда меня отправили, чтобы не возвращать приданое, отцовские земли, и не платить вдовью долю.

— Напомните имя своего отца, миледи?

— Барон Стортон, Ваша милость.

Лицо герцога исказилось.

— Сто-о-ортон? — вновь протянул он. — Далеко яблоко упало от яблони, да, миледи? — хмыкнул и покачал головой, удивляясь про себя.

Кажется, с отцом Элеонор они были не в ладах по какой-то причине.

— А что случилось с вашими волосами, миледи? Вы ведь еще послушница?..

Не знаю, чего больше крылось в его вопросе: настоящего любопытства или желания поддеть.

— Их отрезали, Ваша милость. За непослушание. И дали еще плетей.

— Плетей? — Блэкстон вскинул темную бровь. — До того, как вы стали сестрой? Вам, благородной даме?..

Его вопросы в ответах не нуждались, и я лишь пожала плечами.

Решив что-то, он хлопнул ладонями по бедрам и повернулся к тем, кто собрался в зале.

— Если ни у кого нет больше жалоб и просьб, то вы вольны разойтись по своим делам, преподобные сёстры и послушницы. А вы, миледи, разделите с нами трапезу.

Несмотря на обманчивую мягкость его слов, ни одно из них не являлось просьбой. Герцог дождался, пока помещение покинут все, кроме небольшой группы его людей, и лишь тогда уселся за стол, указав мне место напротив.