Книга Королева северных земель, страница 142 – Виктория Богачева

Словно лишь нынче поверила в это.

— Хищная дрянь, — выплюнула с ненавистью, и в глазах полыхнуло страшное пламя. — Мыслишь ли ты, что было бы...

Но Рагнар не позволил ей договорить.

— Не надо, — коротко мотнул головой.

Они как раз подошли к Длинному дому, за стенами которого шумел пир.

— Теперь поглядим, предал ли меня Орн единожды или дважды, — сказал конунг и толкнул дверь.

В Длинном доме было шумно и жарко. Громкие голоса, ударяясь о стены, поднимались к крыше. За столами не смолкали разговоры, хирдманы и простые жители возбуждённо гудели, со вкусом обсуждали и вернувшегося конунга, и его рыжую жену, и клятых данов.

Сигрид скинула тёплый плащ, осталась в одной рубахе, рукава которой закатала по локоть. Она сидела рядом с Рагнаром и уже привычно ощущала его бедро своим. Всего несколько седмиц назад щёки вспыхивали румянцем и от меньшей близости.

По другую руку от себя конунг усадил мать, а место подле Сигрид заняла Рангхильд. На свадебный пир она нарядилась, как будто сама стала женой. И старательно не глядела в сторону мужчины, ради которого и нацепила все украшения. Когда звенели её подвески и серьги, рыжая воительница сдерживала невольную гримасу. Слишком уж сильно они напоминали ей о Сольвейг. Тогда в хижине она успела приметить, что женщина разоделась ради Рагнара.

У неё до сих пор чесались ладони вернуться и оттаскать её за косы. С трудом Сигрид заставила себя не вмешиваться. Она не понимала толком своих чувств и уж точно не сдюжила бы облечь их в слова, просто знала нутром, что с Сольвейг говорить должен Рагнар. И только Рагнар.

Но сдерживаться Сигрид было тяжко.

Она встрепенулась, вынырнув из своих раздумий, когда услышала раскат громового хохота. Оказалось, из-за стола поднялся кто-то из хирда Рагнара. Мужчины с испещрённым морщинами и обточенным ветрами лицом поднял над головой чарку и громко произнёс.

— Жаль, нынче не сидит с нами ни конунг Харальд, ни твой ярл Эйрик Медвежья Лапа. Уж они-то сказали...

— Так ты тоже скажи, Гудрёд! — закричали ему со всех сторон.

— Да что сказать... — нарочито растерялся повидавший многое хирдман. — Наш конунг привык удерживать в бою данов, но сумеет ли совладать с молодой женой?! — повысив голос, воскликнул он и ударил чаркой по столу.

Выплеснувшийся из неё напиток растёкся по дереву под дружный хохот.

— Нашу Сигрид ещё никто не укрощал! — Торваль не остался в долгу.

— А нашего конунга ещё никто не укладывал! — подхватили хирдманы Рагнара.

— Если утром он не выйдет, мы поймём!

— Узнаем, так ли Рагнар хорош ночью, как в бою!

— Побереги его, воительница, — к общему веселье присоединился вдруг и Хакон. — Конунг у нас всё же один.

— Поберегу! — сверкнув глазами, звонко пообещала Сигрид и повернулась к мужу.

Рагнар, посмеиваясь, отпил из чарки, а потом вдруг, к бурной радости собравшихся за столами, притянул к себе жену и крепко поцеловал в губы.

Румянец вспыхнул у неё на скулах и тёплой волной разлился на щёки, когда довольный конунг её отпустил.

— Поглядим, кто ночью запросит пощады, — жаркий шёпот обжёг ухо.

Сигрид вскинула глаза, но Рагнар уже отвернулся и перешучивался с кем-то с другого конца стола. Он подался вперёд, и потому вместо мужа воительница встретила прямой, внимательный взгляд Ярлфрид. За весь день они не обмолвились ни словом.