Книга Королева северных земель, страница 145 – Виктория Богачева

Сигрид подалась вперёд, словно хотела что-то сказать, но затем осеклась и промолчала. Это заставило Рагнара присмотреться к ней повнимательнее. Он уж и не помнил, когда его рыжая воительница сдерживала свой язык.

Но затем Хакон спросил что-то о кораблях, и конунг отвлёкся. Подсел ближе к другу, на миг сжал его плечо, безмолвно благодаря. Притихшая же Сигрид, напротив, заторопилась уйти из Длинного дома.

— Я твоей матушке обещалась... — сказала она, перехватив вопрошающий взгляд мужа.

— Вы поладили? — удивился он.

На миг замешкавшись, Сигрид кивнула и выскользнула из-за стола. Пока шла к дверям, чувствовала, как пытливый взгляд Рагнара вонзается между лопатками. Она едва не поёжилась, но сдержала себя.

Она не соврала. И впрямь уговорилась с Ярлфрид встретиться. Когда она вошла в хижину, которую занимали жена и дочь конунга Харальда, женщина дожидалась её одна. Не было видно ни Рангхильд, ни их старой служанки.

Они мало говорили даже после того, как весь Вестфольд узнал о предательстве Сольвейг и Орна. Рагнар не стал скрывать и рассказал всё как было. Может, и были среди хирдман те, кто подумал, что и конунг навлёк на себя позор, позволив рабыне такое сотворить, но думали они молча. Вслух сказать подобное не посмел никто. Как и бросить Рагнару вызов.

Его же мать, узнав правду, не спешила принимать Сигрид. Порой ей казалось, что, когда все считали её рабыней Рагнара, Ярлфрид была с ней приветливей.

Но больше Сигрид ни к кому не могла пойти, так что дня три назад сама отыскала Ярлфрид и попросила помочь.

— Снимай портки свои, — увидев, что рыжая воительница застыла в дверях, велела Ярлфрид и кивком указала на занавеску, что разделяла хижину на две части. — И ступай туда.

Пальцы у Сигрид подрагивали и не слушались, когда она распутывала завязки. От лица отлила вся кровь, и кожа казалась такой же белой, как первый зимний снег. Глядя на неё, Ярлфрид вдруг смягчилась и вздохнула.

— Ложись. И скажи мне вот что...

Она задавала вопросы, а Сигрид отвечала. Односложно, потому как от волнения у неё стучали зубы, а она не привыкла бояться. Она никогда и ничего не боялась, кроме позорной смерти, бесчестия и плена. А нынче даже слезы к глазам подступили, до того ей было жутко.

Закончив, Ярлфрид вновь вздохнула и покачала головой.

— Ты должна сказать моему сыну, — произнесла она, наблюдая, как Сигрид поспешно натягивает портки и застёгивает воинский пояс. — Он готовит драккары, хочет покинуть Вестфольд. Ты должна ему сказать.

— А не то что? — вдруг огрызнулась воительница и тотчас смутилась. — Вы ему скажете? — но всё же упрямо договорила.

Ярлфрид едва заметно усмехнулась, и вдруг в её чертах лица Сигрид увидела Рагнара. Усмешка ему досталась от матери, а ведь прежде она думала, что он пошёл всем в отца, конунга Харальда.

— Не то Рагнар тебя не простит, когда узнает, а он непременно узнает. Мой сын не терпит двух вещей: лжи и предательства.

Это Сигрид знала не понаслышке. Силы вдруг её оставили. Она сперва хотела уйти, но вместо этого опустилась на постель, на которой лежала. Села, широко расставив ноги, упёрлась локтями в бёдра и зарылась ладонями в волосы, взлохмачивая косы.

— Он прикажет мне остаться. Не возьмёт с собой.

— Я слыхала, сын подарил тебе драккар, воительница. И хирд у тебя свой есть. Можешь и против его слова уйти, — медленно произнесла Ярлфрид, испытующе пооглядывая на Сигрид.