Книга Королева северных земель, страница 83 – Виктория Богачева

— Что станем делать? — спросил, скользя взглядом поверх макушек деревьев.

— Ждать, — просто ответил Рагнар. — И сегодня, и завтра.

— А если он не явится? — пытливо спросил ярл.

Конунг дёрнул плечами.

— Увидим, — сказал коротко.

Торлейв не уходил, хотя говорить больше было не о чём. Словно хотел добавить что-то, но колебался.

— Я могу придержать рыжую, — произнёс, наконец. — Вчера услыхал, как она дерзила тебе, конунг. Ты в своём праве убить Фроди. Ей бы быть посмирнее... Пусть и сражалась с нами, а всё же твоя рабыня, — его голос зазвучал уже увереннее, в нём прорезалось явственное осуждение и недовольство. — В другой раз заставлю её замолчать.

Рагнар повернулся и посмотрел на своего ярла. Его холодные глаза, глаза-ледышки, не показывали никаких чувств.

— Она не рабыня больше, — вот и всё, что он сказал. — Я дал ей меч.

— Вот как, — протянул Торлейв с лёгкой растерянностью. — А я помыслил, подобрала на палубе, как налетели на нас.

Конунг искоса посмотрел на него и хмыкнул. Вот бы поглядеть, как его ярл заставит Сигрид замолчать.

— Не трогай её.

И вспомнил отчего-то, как на палубе Торлейв заступался за Своительницу. Хотел на вёслах сменить, чтоб не уставала. А нынче — рабыня, дерзит, быть посмирнее...

Едва Торлейв ушёл, Рагнар почувствовал на себе яростный взгляд. И оборачиваться не стоило, чтобы понять, чей.

Время до вечера тянулось медленно и вязко, как смола. После полудня туман начал редеть, и показались обнажённые вершины камней, а из-за облаков вылезло бледное солнце. Ещё три драккара подошли к Хёльму, к кругу поднялись опоздавшие конунги, но Фроди среди них не было.

А когда солнце, наконец, замерло над верхушкой самого высокого камня, что окружали рунный круг, старейшина впервые заговорил.

— Закон тинга прост: когда солнце коснётся вершины, каждый, кто имеет право голоса, должен быть здесь.

Он перевёл взгляд с лица на лицо, задержался на Рагнаре.

— Пусть назовёт себя конунг, созвавший нас.

Он шагнул вперёд и завёл за воинский пояс большой палец правой руки. Расправив плечи, произнёс зычным голосом.

— Рагнар Харальдсон, конунг Вестфольда и морских путей к Гардарики. Сын конунга Харальда Сурового.

По обычаю следовало назвать имя деда. Но его отцу было тринадцать зим, когда он рассорился со своим отцом и покинул его дом и хирд. С той поры отца у Харальда Сурового не было отца. А у его сына не было и деда.

— Я пришёл сюда, чтобы говорить с Фроди Ульвсоном, но его нет. Потому я стану говорить о нём, — не понижая голоса, продолжил Рагнар. — Конунг Фроди столковался с данами. С нашими лютейшими врагами. Поделил с ними наше море и наши земли. Обманом не единожды пытался меня убить.

Уж убийство среди них не было редкостью. Они жили ради убийств, ради добычи и славной битвы. Но Фроди убивал, не как полагалось. Подло и трусливо, словно крыса.

По собравшимся прошёл сдержанный ропот. О том, что сын конунга Ульва от рабыни позабыл отцовскую память и стал творить непотребства, слышали или знали уже многое. Но вслух об этом заговорили лишь сегодня.

— За такие речи платят кровью, если окажутся они ложными, — сказал Хальвдан Охотник.

— Не окажутся, — почти ласково улыбнулся Рагнар. — Я привёз видока (свидетеля).

Взгляды многих метнулись к Сигрид, которая с самого утра проронила лишь пару слов и была такой молчаливой, какой Морской Волк её и не помнил. О том, что у Ульва рождались одни рыжие девки, многие были наслышаны. Кто-то из конунгов видел её, когда бывал в отцовском доме. Кто-то просто узнал, ведь Сигрид была похожа на Ульва. Кто-то просто догадался.