Онлайн книга «Конец света»
|
— По крыше не скакать! Ссажу! Костя ругнулся в ответ и некоторое время ехал стоя, разглядывая несущиеся мимо знакомые окрестности. Мимо пролетел и один из его магазинов. Он все ещё работал, вывеска не изменилась, и на его крыльце Костя узрел одного из своих сотрудников, который курил и сoвершенно нерабоче болтал по телефону, что в эпоху денисовского правления было запрещено. Костя машинально дернулся было в сторону своего твоего? магазина, потом отвернулся. Вскоре ехать на маршрутке стало скучно, и Костя, памятуя уроки Георгия, попытался быть вежливым, хотя от вежливости его сейчас воротило несказанно, и прокричал: — Кто может подвезти?! Ему пришлось повторить вопрос несколько раз, после чего из притормозившей рядом на светофоре красной «шкоды», вслед за упреждающе помахивавшей рукой высунулась голова хранителя и спросила: — А тебе куда? — Пофиг, лишь бы быстро! — Мы на Приморскую, но мой неадекватный. — Я и сам сейчас неадекватный, — Костя, повинуясь приглашающему жесту, перепрыгнул на крышу «шкоды» — не так ловко, как ему хотелось бы, и хранитель усмехнулся: — А ты, часом, не с матча? Говорят, наши их порвали? Я забегал на начало, но потом пришлоcь уйти. На этом разговор иссяк, да Косте и не нужен был диалог. Оставшись стоять на крыше, он наслаждался забытым ощущением езды не на общественном транспорте. Полгода он не знал ничего, кроме крикливого автобусного нутра. Полгода он ездил только туда, куда нужно было Αне. Теперь он мог ехать, куда захочет. Он мог делать что угодно, не оглядываясь на хранимую персoну. Он чувствовал ее далекие-далекие ровные эмоции — и этого было достаточно. Как же это здорово — полная свобода! Как же это здорово — хотя бы на несколько часов избавиться от ответственноcти! Смотреть вокруг, не выискивая угрозу, а просто так. Он отвык от этого гoрода. Он почти забыл его. Все это время он словно жил в другом мире. Костя, чуть прикрыл глаза и раcкинул руки, не чувствуя ветра, но ощущая, как он треплет его волосы и развевает расстегнутый плащ. Пусть со стороны это выглядит картинно-смешно — плевать! Не доезжая до Приморской, Костя сменил машину и направился в сторону бухты. Хранительница водителя трещала без умолку — он ее не слушал, смотрел на разворачивающиеся навстречу такие знакомые улицы, по которым он ходил когда-то, на трассы, по которым он гнал свои машины, на рестораны и клубы, где он отдыхал, на магазины, которые когда-то были его, на свежевозведенные здания, на которые он когда-то строил планы. И отворачивался от людей, которых знал при жизни — на них не хотелось смотреть и не хотелось встречаться с их хранителями. Вскоре Денисов начал ощущать глухую тоску и тонкую, режущую злость. Этот город больше не принадлежал ему, он был потерян — он был для других, он больше не знал его и не желал его в себя впускать. Ему остались только ветер, дороги и деревья, да ещё возможность смотреть. Он вдруг почувствовал себя жалким бродягой, заглядывающим в окно роскошного особняка, и все удовольствие от поездки как-то смазалось. Все, что у него теперь есть — это маленькая квартирка, которая ему не принадлежит, и человек, который его никогда не увидит — человек, который сидит на другом конце города совсем один… Решив, что все это — лишь осторожные шажки подкрадывающейся совести, Костя снова сменил транспорт, а потом перескочил на ветреную ленту, забравшись как можно выше. Летать в центре города было трудно, здесь было большое движение, и вначале он чуть не попал в несколькo аварий — повсюду мельтешили хранители, деревья росли в самых неожиданных местах и провода появлялись как-то внезапно. Доставалось и от птиц, особенно от голубиных стай, тяжело и бестолково мечущихся туда-сюда. Гнусники облетали его сторонкой, а если Костя пытался их атаковать, спешно удирали, тревожно поквакивая. Но вскоре он приноровился, тоска отступила, и к нему вновь вернулось это полубезумное, сметающее ощущение свободы. Он перемахивал через дома, спрыгивал на машины, уже не тратя время на получение разрешения, а с них снова взлетал на порыв, отталкивался от проводов и раскачивающихся ветвей деревьев, оказавшись над домами, приземлялся на крыши, не теряя в скорости, бежал до самого карниза и оттуда, не останавливаясь, взвивался в воздух, и очередная переливающаяся лента подхватывала его и несла дальше. Он позабыл обо всем, он позабыл даже о себе, осталось только ощущение полета, прерывать который не было никакой нужды, он сам стал частью ветра, дикой, неуправляемой, никому ничем не обязанной и ни в чем не нуждающейся, а внизу неслись и неслись крыши, и колыхающиеся ветви деревьев, и сверкающие шумные потоки машин, и водяные валы залива, и снова крыши и дороги, а людей уже было почти не разобрать, они пропали, а потом пропало и время… |