Книга Конец света, страница 23 – Мария Барышева

Когда Костя пришел в себя, то не сразу понял, в какой части города находится. Переменившийся ветер послушно нес его на себе, а внизу в легких сумерках текла река далеких машинных фар. Денисов ошеломленно огляделся, словно пытаясь найти неизвестно куда пропавший день, потом спрыгнул с порыва на верхушку тополя, оттуда легко перескочил на другой сгусток воздуха, летевший всего лишь в нескольких метрах над землей, и приземлился на узкую ленту тротуара. К своему удивлению он обнаружил, что его все ещё пошатывает, а мысли походили на спутанный ворох ниток. Видимо с непривычки сегодняшний матч для него был слишком большой и крепкой дозой. Тряхнув головой, Костя вытащил сигарету, прикурил у прохожего хранителя и, оглядевшись, узрел совсем рядом воздушное стеклянное здание «Οсеннего вальса», знавшее пропасть его деловых и неделовых встреч и сейчас выглядящее невероятно надменно, точно ему было прекрасно известно об изменившемся денисовском статусе.

— Так и не сделали парковку, суки! — пробормотал Костя. Тут где-то дальше, в плотном машинном ряду мягко хлопнули дверцы, и на тротуар вышли мужчина и женщина, направившись к лестнице. На плече женщины сидела расфуфыренная хранительница, надменно вздернув подбородок, храңитель мужчины шел чуть впереди своего флинта, бросая на хранительницу откровенно скептические взгляды. Ни хранители, ни мужчина Косте были незнакомы, женщину же, профиль которой в легких сумерках был виден совершенно отчетливо, он узнал сразу и невольно сделал несколько шагов вперед. Мужчина что-то сказал, и женщина засмеялась — звонкий, искусственный, кукольный смех. И Костя мгновенно вспомнил ее имя, хотя в его памяти уже очень давно не всплывало ни оно, ни та, которая его носила.

Ангелина повернула голову, глядя сквозь него, и Костя невольно вздрогнул, хотя бывшая жена, точнее, нынешняя вдова, никак не могла его увидеть. Ее пальцы с безупречно сверкающими ногтями цепко обхватывали ремешок дорогой сумочки, золотистые волосы, забранные наверх, открывали тонкую загорелую шею, кремовая материя платья лежала изящными складками, щедро оставляя для обзора длинные ноги, узкие плечи и большую часть спины. Она по-прежнему была чертовски хороша, даже стала ещё красивей, и Костя чуть склонил голову набок, пристально рассматривая идущую женщину, потом двинулся следом, сам не понимая, зачем. Он перебирал свои эмоции от этой встречи — и не находил ничего, совершенно ничего. Это было странно, даже немного пугало. Раньше он испытывал к ней злость, сейчас у него была глубина, злость могла бы смениться и ненавистью. Она лгала ему. Изменяла ему. Его смерть прошла мимо нее, совершенно не задев, и на его похоронах она предстала скучающей шлюхой. Да, он ее использовал, но и она получала более чем достаточно. Полно поводов разозлиться. И уж тем более возненавидеть. Но сейчас, глядя на жену, отрабoтанной походкой входящую в ресторанные двери, Костя не ощущал ничего, как будто смотрел на предмет. Словно все его эмоции внезапно оказались в другом месте, отдельно от него. Он смотрел — и не мог вспомнить ни единого слова, ни единого жеста, ни единого взгляда — совершенно ничего, что связало бы несколько месяцев жизни с этим человеком. Он знал ее лицо, знал ее тело и знал ее имя. Но это было все.