Книга Антрацит, страница 129 – Кира Уайт

Он снова замолкает и переводит дух. Все это Макс сообщил максимально отстраненным тоном, будто это не он, хоть и не по своей воле, но все же, принимал участие в массовом убийстве.

— Что пошло не так? – спрашиваю сухо, подавляя желание коснуться его руки в сочувственном жесте.

Я понимаю – на Максе лишь косвенная вина за произошедшее, но дела это не меняет. Никто не вправе уничтожать целые города с их ни в чем неповинными жителями. Устраивать неестественный отбор таким образом – дерьмовое решение.

— После распыления газа люди должны были почувствовать сильное недомогание, но благодаря перенастройке маркеров поведения, и не подумали бы о лечении. Главная цель выведенного в лабораторных условиях патогена – заразить как можно большее количество жертв. – Макс прикрывает веки и потирает их указательными пальцами, прежде чем продолжить. – К работе привлекли Дональда Эштона – помешанного ученого, точнее, профессора из университета Дитриха. Он посвятил жизнь изучению глобальных проблем и докопался-таки до правды с катастрофической нехваткой ресурсов вопреки тому, что ему неоднократно вставляли палки в колеса. Мало того, что Эштон выяснил то, что тщательно скрывалось годами, так еще и распространил информацию в Сети с помощью привлечения к проектам студентов.

Дональд Эштон…

Знакомое имя, но я не помню, где могла его слышать. Хотя сейчас это уже и не важно.

— И что он сделал?

Макс прочищает горло и качает головой, словно до сих пор не может смириться с тем, что скажет дальше.

— Поначалу все шло по плану, и мы не понимали, отчего газ подействовал по-другому. После недолгого расследования выяснилось, что в последний момент Эштон дал заднюю, не желая становиться убийцей. За несколько дней до операции он изменил формулу. Всего несколько символов, а за ними и компонентов, которые должны были нейтрализовать действие газа. По его задумке, самое страшное, что грозило подвергшимся воздействию людям, – насморк.

— Но он…

— Ошибся, – на выдохе сообщает Максвелл. – И устроил конец света.

Тяжело сглатываю. Я сама стала свидетелем тому, как быстро распространяется патоген, уничтожая на своем пути все живое. Но слышать подтверждение того, что все хуже, чем очень и очень плохо, от единственного человека, который мог сказать, что скоро со всем разберутся… Больно. По-настоящему больно. За все эти дни чувство обреченности еще не было так велико.

— Каковы наши шансы?.. – начинаю я, но замолкаю, заметив понурое выражение лица брата.

— Их нет. Ни единого.

— Но…

— Без «но», Ника. Миру конец. Единственное, что мы можем, – эвакуировать максимальное количество людей в безопасные зоны и возводить стены, а уже после задумываться о способах выживания и уничтожения патов и последствий их появления. Главное – убрать с пути зараженных как можно больше потенциальных жертв, которые обернутся новой угрозой после одного укуса. С чем Эштон справился на отлично, так это с тем, что паты, следуя заложенной в них программе, стремятся распространять заразу, пока не останется предполагаемых носителей. Человечество вынужденно отступает, подчищая хвосты, чтобы было где восстанавливать цивилизацию, когда угроза будет устранена.

Хмурю брови, не понимая, к чему он клонит.

— О чем это ты?

— Сейчас важно заморозить военные объекты, чтобы в будущем иметь возможность завладеть оружием и техникой, которые дождутся своего часа, – поясняет Максвелл. – А также обесточить и обезвредить опасные объекты, вроде АЭС. Без должного присмотра они рано или поздно выйдут из строя и нанесут непоправимый ущерб не только природе и людям… – Он неожиданно прерывается на середине предложения и отводит взгляд.