Книга Детектив на весну, страница 46 – Елена Михалёва, Татьяна Устинова, Елена Логунова, и др.

Ему удалось осторожно обогнуть груды хлама и подобраться ближе, когда под ногой внезапно что-то хрустнуло. Яков замер, но в ответ не услышал ничего, кроме скрежета.

Бертинский с увлечением возился с очередным замком за высокой стопкой старых каркасов от больничных кроватей. Доктор стоял спиной к нему перед еще одной дверью, которая была покрыта облупившейся зеленоватой краской в тон со стеной.

Наконец Бертинский с ворчанием отомкнул заевший замок, лязгнул засовом и исчез в открывшемся проходе.

Когда звук его шагов затих, Яков осторожно приблизился к таинственной двери. Оставленная щель была достаточно широкой, чтобы проскользнуть вслед за ним. Оказавшись по ту сторону, он замер, потому что вдалеке зажглась одинокая электрическая лампочка. Она слабо мерцала в полумраке, то вспыхивая с тихим треском, то вновь затухая и грозясь погаснуть окончательно.

Яков очутился в длинном тоннеле, напомнившем ему о потайных ходах, которые многие богачи закладывали в проекты своих усадеб, чтобы всегда иметь путь для бегства просто на всякий случай. Больница наверняка прежде была одним из таких частных особняков со множеством секретов.

Стены тоннеля были сложены из старого, потемневшего от времени кирпича, покрытого высолами и серым грибком. Под ногами лежал плотно утрамбованный земляной пол.

Яков принюхался и уловил запах не только затхлой сырости, но и свежих опилок, извести и того самого керосина. Здесь он ощущался особенно отчетливо.

Помедлив еще немного, Апраксин двинулся на свет. Совсем скоро он различил гул мужских голосов.

В конце коридора обнаружилась очередная приоткрытая дверь в просторное помещение, похожее на цокольный этаж большого здания.

То, что Яков увидел, заставило его забыть о суевериях и призраках окончательно.

Вне всяких сомнений, он очутился в заброшенном здании, что соседствовало с клиникой. Вернее, оно таковым казалось снаружи из-за высокого старого забора, заколоченных окон и неухоженного сада.

На самом деле внутри кипела работа. В свете нескольких керосиновых ламп, подвешенных к балкам, трое мужчин в замызганных телогрейках разгружали ящики со стройматериалами. В углу были сложены мешки с цементом, штабеля досок и бухты каната. Но самое интересное лежало на большом верстаке, где среди чертежей и планов сохла новенькая вывеска. Из своего укромного места за мешками Яков смог разобрать лишь часть слов, выведенных свежей красной краской:

…заводъ «Братья Мясоѣдовы»

Рассмотреть чертежи на таком расстоянии и не попасться было попросту невозможно.

Яков прислушался к голосам рабочих, но те обсуждали лишь разгрузку и решали, где лучше поставить ящики с гвоздями и скобами, чтобы потом их проще было доставать. Работать им было непросто. Подвал был полон под завязку.

— Не шибко вертитесь, а то опять тару опрокинете, – велел один из мужиков. – И так все провоняло.

Он махнул в сторону. Яков проследил за его жестом и заметил ряд больших канистр, стоявших прямо вдоль прохода. В таких обычно перевозили дешевые строительные растворители, вроде скипидара, обладающие едким запахом и пригодные для малярных работ. Вероятно, его Яков и спутал с керосином.

Подтвердить свою догадку Апраксину не удалось.

Один из рабочих выругался, споткнувшись о ящик, и доктор Бертинский, снявший пальто и закатавший рукава, объявился в поле зрения, чтобы выяснить, что случилось.