Книга Боги пустынь и южных морей, страница 64 – Эрли Моури

Про то, что произошло между ней и Сармерсом, госпожа Диорич решила пока не говорить. Тем более о том, что она, возможно, беременна.

— Не знаю, какие-то люди из стражи меня поджидали, рассказали, как тебя увидеть. Зачем ты пила брум? Ты же никогда не любила эту огненную дрянь, – удивился Лураций, пытаясь осмыслить ее короткий, но полный неясных ему событий рассказ.

— Не пила, пока не попала в такое дерьмо, что захотелось пить именно дрянь, – сказала она, сердито вспоминая недавние злоключения. – А знаешь, кто такой Нурбан Дехру? Я о том сотнике, который нам помогает, и люди которого тебя разыскали? – ростовщик, не сводя с нее темных, но добрых глаз, покачал головой и Эриса открыла: – Один из тех двоих, кто изнасиловал меня в «Брачном Сезоне». Про Абдурхана я тебе уже рассказывала, как его убили рядом со мной. А Нурбан второй. Правда странно? Казалось, должны стать мне злыми врагами, а мы даже вполне дружим.

— Ты мне столько наговорила, что в голове не помещается, – Лураций оглянулся на стража, топтавшегося в проходе шагах в десяти от них, и попросил: – Можете решетку отпереть? Мне позволено вещи ей передать.

— А ты сюда давай, – раньше стражника отозвался Корманду, снова просовывая между прутьев сильные и ловкие руки, украшенные пиратскими татуировками. – Давай, добрейший, все без остатку приму и девку твою угощу.

— Вас пускать Ферзай не говорил, – отозвался тюремщик. – Что нужно я сам занесу.

— Тебя здесь обижают? – спросил господин Гюи, передав стражнику саквояж.

Эриса мотнула головой, отходя от решетки. Тюремщик лязгнул засовом и зашел в камеру, чтобы выложить принесенное ростовщиком.

— В первый день ее сильно трахнули, лежала потом на соломе, корчилась и плакала, – сообщил пират, потираясь бородой о прутья.

— Заткнись, сволочь! – Эриса вспыхнула от слов Корманду, подскочила к нему и была готова выдрать клочья из его черной бороды.

— Успокойся, девочка. Я как лучше хочу, чтоб к тебе никто больше не лез, – ярсомец отступил на пару шагов, ошарашенный ее неожиданным порывом.

— Иди ко мне, – позвал Лураций и обнял через решетку, когда она вернулась. – Я знаю, наслышан, что здесь такое бывает. Женщине в тюрьме много тяжелее. Особенно если вокруг одни мужчины.

— Это было один раз, – признала Эриса. Ей очень не хотелось делать ему больно, и распущенный язык пирата хотелось выдернуть с корнем. – Не беспокойся – Нурбан уже навел порядок. Больше меня никто не трогает. Уже все ко мне хорошо относятся. Один даже госпожой называет. Сегодня обещали отвести помыться. А то я грязная как последняя шлюха, – арленсийка вспомнила, что не мылась с того дня, как покинула оазис Дуджун. И даже не видела себя в зеркало и не имела возможности привести себя в порядок. Наверняка ее волосы в самом жутком состоянии, а лицо и все тело во въевшейся пыли пустыни. Ей было страшно представить, как она выглядит теперь перед Лурацием. Насмотревшись сейчас на нее, не станет ли он любить ее меньше? Вдруг Эрису осенило: – А можешь следующий раз принести мне маленькое зеркало и расческу? И свежее платье или тунику? И мыло, щетку для чистки зубов с мятной пастой? И… – она хотела попросить еще масло на травах для лица, но подумала, что это уже слишком в ее положении.

— Там туника и платье, – господин Гюи указал за ее спину, где тюремщик сложил принесенные вещи, еду и питье. – После похода по лавкам в Хархуме я запомнил твой вкус и выбирал подобное. А зеркало, расческу, все остальное обязательно принесу. Что еще?