Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 23 – Ри Даль

Им наверняка тоже хотелось пообщаться со мной — всё-таки такой случай увлекательный. Но, скорее всего, они побаивались гнева Голицыной и Ростовцевой, которые отныне делали вид, что меня тут не существует. Что ж, мне это было даже на руку — хоть немного выдохну.

— Но как же так?.. — забеспокоилась Настя. — Неужто не дадут тебе отсрочки?

— Мне уже давали отсрочку, — вынужденно констатировала я. — И терпеть меня тут за бесплатно больше не собираются.

— А как же быть, Анечка?

Я пожала плечами (кстати, одно из них немного прострелило — видимо, ушиблась, но это мелочи):

— Не знаю, но отсюда мне придётся уйти. Мне дали на сборы три дня.

Черкасова охнула и прикрыла губы рукой. Она глядела на меня не просто с жалостью, но так, будто я реально стояла на пороге смерти — с таким ужасом, что я аж немного поёжилась.

— И куда же ты подашься?

— Ну… — протянула я. — На работу устроюсь…

— Бог с тобой, Анечка, — махнула она рукой. — Какая же работа? Куда тебя возьмут?

— Например, в гувернантки, — прикинула я, чем бы могла заняться в этом времени и при имеющихся у меня возможностях.

Настя прыснула:

— Анечка, какие ж гувернантки тебе? Не возьмёт тебя никто.

— Да почему это? Образование у меня есть, и неплохое. Просто неоконченное.

— Вот именно, что неоконченное, — пыталась меня вернуть с небес на землю Настя. — Оно и с оконченным-то, говорят, непросто бывает.

— Говорят, что куры родят, Настя. А я работу отыщу, вот увидишь.

— Дай бог, конечно. Дай бог! Но не лучше ли тебе к отцу возвратиться? Болен же он у тебя…

— И разорён, — напомнила я. — А на любое лечение деньги нужны. Да и мне самой как-то выживать нужно.

— Да тебе ныне лишь одна дорога, — раздался поблизости чей-то голос.

Я обернулась и увидела вездесущую Голицыну с её ручной «собачонкой».

— Неужели? — я сделала вид, что удивлена и заинтригована. — Куда же?

— К падшим женщинам! — визгливо сообщила Катенька и захихикала, тут же густо покраснев.

Остальные девочки с удовольствием подхватили смешки. Правда, большинство смеялись как-то глупо и неестественно. Некоторые закрывали лица и отворачивались.

— Именно, — самодовольно подтвердила Варя. — К ним самым тебе стоило бы примкнуть. Если повезёт, может, и благодетеля себе какого найдёшь, Анечка.

Очень, ОЧЕНЬ хотелось выдать ответную колкость — уж тут бы я за словом в карман не полезла. Но тогда бы я нарвалась на ещё один скандал. А этой репликой, уверена, гадючки желали меня не просто разозлить, но смутить, унизить. Они ждали, что я зальюсь в горьких слезах.

Но, вопреки их ожиданиям, я лишь холодно улыбнулась:

— Обещаю подумать над вашим предложением, Варвара Тимофеевна. Может, даже у вашего отца найдутся соответствующие связи, чтобы мне поспособствовать? Может, даст мне рекомендательное письмо?

Ну, не сдержалась я, не сдержалась…

Раздалась новая порция смешков — уже неподдельных.

— Ваше хамство обернётся вам боком, Анечка, — блеснула глазами Голицына и резко развернулась на каблуках.

Я обернулась к побледневшей Насте — она глядела на меня со смесью дикого страха и восхищения:

— Анечка, зря ты так…

— Не зря, — отрезала я. — В конце концов, мне тут недолго осталось находиться.

— И то правда… — улыбнулась она слабо, а затем вдруг приободрилась: — Анечка, это ведь хорошая мысль…