Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 20 – Ри Даль

— Анна Сергеевна, не будьте жестоки, — прошептала она с дрожью в голосе. — Я сделала для вас всё, что было в моих силах. Если желаете, я снова предприму попытку поговорить с Лидией Матвеевной…

— Нет, я хочу, чтобы вы просто сказали мне: что случилось на этой проклятой лестнице.

— Вам это вовсе ни к чему…

— Это уже мне решать, — отрезала я безжалостно.

В глазах учительницы заблестели слёзы. Она буквально сгорала от стыда, но я не отступила. Мне нужна была правда, хоть какая-то. Мало того, что я грохнулась с лестницы, получив известия о болезни и бедности единственного родителя, чуть не отдала богу душу (в каком-то смысле так и случилось) и была отчислена из Института, вдобавок находилась в чужом времени и в чужом теле, но к тому же меня ещё намеренно дурили. Это уже ни в какие ворота не лезло.

— Поверьте, так будет лучше для всех, — упрямилась Ковалёва, но я видела, что она уже сдаётся.

— Говорите, Лидия Матвеевна. Христом Богом молю, говорите, — потребовала я, надавив наверняка на самое болезненное.

Не то чтобы я в бога не верила, но знаете, как оно бывает: вроде бы живёшь себе обычной мирской жизнью, в церковь ходишь только на Пасху — яйца с куличами осветить. Но во всё остальном как-то не до этих всех религиозных дел.

А сейчас вот задумалась всерьёз: раз уж часть меня переселилась в иное время — не телесная, не материальная часть, то какая в таком случае?

Разум? Несомненно. Но не только он. Ещё что-то.

Душа? Да, наверное. Переселилась моя душа. Значит, душа всё-таки существует.

А раз существует душа, то существует и то, что душой этой, как бы это сказать… управляет. Первоисточник, если хотите. То есть бог. Получается, бог есть. И теперь я в него как-то действительно поверила. Ну, прям по-настоящему. Может, это не очень логично, но рассказываю, как есть.

Кроме того, я знала, какую роль религия играла для людей в XIX веке. Обращения подобного рода являлись и сильными, и действенными, и очень значимыми. А я, в конце концов, желала добиться своего.

— Говорите же, — настояла я снова.

И Лидия Матвеевна в итоге уступила:

— Ваше падение, Анечка, было не совсем случайным, — проговорила она сдавленно.

— То есть как? — я удивилась, но не так чтобы очень. — Меня толкнули?

— Нет-нет! — спохватилась Ковалёва. — Боже упаси! Никто не толкал вас! Просто…

— Что? Ну, что, Лидия Матвеевна?

Она вновь потупила взгляд:

— Дело в том, что Варюша и Катенька стояли рядом с вами. Они лишь хотели сопроводить вас до спальни. Возможно, вы неправильно истолковали их намерения. Девочки вовсе не желали беды. Но так уж вышло, что вы оступились, рассердившись на них…

Ах, вот оно что… Варюша и Катенька… Занятно получалось.

Я хотела было уточник, кто эти две прекрасные фройлены, которым не помешало бы надрать известное место, как вдруг наш разговор прерывали.

— Анечка! — выкрикнул кто-то. — Анечка! Вот ты где!

Ко мне подбежала девушка в платье гимназистки. Кажется, её я тоже видела среди тех, кто толпился у комнаты, где я очнулась. Или где-то ещё?..

— Анечка! Славься милостью твоей, Боже! Ты цела! — пропела она с вроде бы неподдельной радостью.

Нос у неё был слегка вздёрнутый, маленький, а вокруг него рассыпались маленькие веснушки. Их бы можно было назвать милыми, если бы не тот факт, что в текущем времени к пигментации на лице относились насторожено, если не сказать — враждебно.