Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 162 – Виктория Богачева

Внезапно я замерла посреди кабинета, словно вкопанная. Точно!

Неспроста Зинаида оказалась в числе трех девушек, письма к которым не потерялись. Остальных допустили к курсам лишь благодаря моему упрямству, но она присутствовала на самой первой лекции! Когда десяткам слушательниц не повезло!

Могло ли это быть простым совпадением?

Маловероятно, если Мещерин все продумал до конца! Он не пустил бы столь важную вещь на самотек.

Я как раз проходила мимо трюмо с зеркалом и невольно замедлила шаг, всматриваясь в изображение. Глаза у меня горели, щеки разрумянились, и даже несколько коротких прядей выбились из прически, вторя настроению хозяйки.

Я ведь тогда забрала документы из архива... и не вернула! Нужно пересмотреть их еще раз, вдруг там будет зацепка. Несколько месяцев назад я могла с лёгкостью что-то пропустить, ведь тогда я не знала, на что обращать внимание.

Окрыленная догадкой и радостная от того, что не буду сидеть сложа руки, я вылетала в коридор и отправилась разыскивать Варвару.

Но вскоре пришлось несколько умерить свой пыл.

Ехать в ночь было бы безумием. Строгое предупреждение не покидать особняка Ростопчина стояло в ушах звоном, его сердитый голос не шел из памяти.

Я и не собиралась. Надо быть полнейшей идиоткой, чтобы нарываться на неприятности.

Когда я произнесла это вслух, Варвара почему-то смутилась и кашлянула, словно скрывала смешок.

— А ты мудрее меня, — расплывчато пояснила она.

Пришлось ждать возвращения князя Хованского, который вновь задерживался. Я всю голову сломала, представляя, чем они могут быть заняты с Ростопчиным в ту самую минуту. Дома Георгий Александрович появился уже в первом часу ночи и был несказанно удивлен, когда застал в гостиной не только жену, но и меня.

Он выглядел таким уставшим, что мне даже стало совестно тревожить его. Но делать было нечего, идея засела в голове, и избавиться от нее я не могла. Несмотря на поздний час и утомление, князь Хованский выслушал меня очень внимательно. А затем сказал.

— Ранним утром направлю записку Александру Николаевичу. Явится — и вместе решим, что делать.

Если бы я только знала...

На следующий день особняк Хованских превратился в самый настоящий штаб. Князь не ушел на службу, как обычно, а Ростопчин явился еще до завтрака. Оставалось только гадать, во сколько же он проснулся, чтобы успеть так рано получить записку от Георгия Александровича и прибыть в особняк.

У меня аппетита не было совсем; мужчины же набросились на еду, словно голодные волки, явно компенсируя недостаток сна и усталость сытной, жирной и сладкой пищей. Смотреть на голодного Ростопчина было почему-то приятно, и в какой-то момент я поймала себя на том, что уже непривычно долго не отвожу от него взгляда. Тогда и отвернулась, уткнувшись в чашку с крепким черным кофе.

Затем мы переместились в кабинет князя Хованского. Все вчетвером, словно само собой разумеющееся, и как приятно было, наконец, находиться рядом с мужчинами, которые не видели в женщинах лишь бессловесный предмет интерьера, у которого не может быть ни собственного мнения, ни взгляда на вещи.

Я еще раз пересказала идею, которая пришла в голову накануне. И в повторном изложении она понравилась мне даже больше, чем когда я обсуждала ее лишь с собой.

— Что можно будет найти в тех бумагах? — спросил Ростопчин, когда я закончила.