Книга Вернуть истинную, страница 131 – Сандра Лав

— Тот же вопрос могу задать и тебе, мышонок, прорычал Хьюго, его голос был полон ярости и боли.

— Зачем ты это сделала? Чего вообще хотела добиться? Если ты, твою мать, даже не знаешь, как пользоваться своей силой!

Его слова снова укололи меня. Почему он так резко, почему так грубо? Сглотнув, я снова поцеловала сына, отворачиваясь от Хьюго. Стало так больно, так обидно.

— Хьюго, Логан попытался его остановить, но было поздно.

— Зачем тогда погнался за мной? Не нужно было, я тебя не просила, прошептала я, чувствую его взгляд на себе.

Хьюго сжал кулаки, его тело напряглось.

— Ещё скажи, что не ждала меня и не думала о том, что я всё равно спасу тебя! — он словно пытался выбить из меня эти слова. Я зажмурилась, чувствуя, как Серена рядом сжимает мою руку, пытаясь поддержать.

— Не ждала. Я сделала свой выбор, тебе нужно было его лишь принять, выдохнула я, и слова повисли в воздухе, тяжелые и окончательные.

— Лучше бы ты этого не говорила, Мэди, услышала я от Логана, который усмехнулся.

В его усмешке было что-то жуткое, предвещающее беду.

Я чувствую, как напряжение нарастает, как воздух вокруг нас становится всё гуще и тяжелее. Я знаю, что сказала что-то, чего нельзя было говорить, что мои слова только усугубили ситуацию.

Но он не прав! Ведь я была готова ради него на всё, боялась за него! Почему он этого не поймёт? Почему обвиняет, когда сам сделал такое ради меня?

Почему не понимает, что мы с ним совершили одинаковые вещи?

Слёзы я стараюсь сдержать, не показывать ему, но тщетно. Мне было так обидно.

— Принять то, что моя ведьма будет намеренно причинять себе вред? Или принять то, что ты всё решила сама, даже не подумала о последствиях? Что ещё я могла поделать в той ситуации?

Хьюго резко развернул меня к себе. Его руки сжали мои плечи так сильно. Я вздрогнула от этой внезапности, но взгляд его глаз.

Как же он держится! Как он умудряется стоять передо мной, почти не шелохнувшись, когда я чувствую, что ему больно.

Я вижу в этих глубоких, тёмных омутах невыносимую, жгучую боль, которую он так отчаянно пытается скрыть.

Как он выносит это? Как можно так стоически сдерживать шторм внутри, когда каждая клеточка его тела, каждое фибровое волокно, каждая эмоция кричит от пережитого?

Моё сердце сжалось от собственной боли за него.

— Я не твоя ведьма, выдохнула я, голос дрожал, а глаза, наверное, всё ещё были красными от слёз.

Я вижу, как его зрачки расширяются ещё сильнее, почти полностью поглощая радужку, а в их глубине вспыхивает нечто первобытное, собственническое, опасное.

— Моя.

Я замерла. Внутри меня всё остановилось – мысли, даже собственное дыхание.

С каким же удовольствием, с какой непоколебимой уверенностью он это произнёс.

Это было не вопрос, а утверждение. Каждое слово было пропитано выстраданной уверенностью, древним правом.

— Ты моя. Ясно? — повторил он вновь, его голос опустился до хриплого шёпота, но от этого стал только весомее, проникая в каждую клеточку.

Его хватка на моих плечах усилилась, словно он пытался впечатать эти слова в мою плоть.

Я сглотнула, ощущая ком в горле, и, не в силах выдержать этот обжигающий, пронзительный взгляд, эту властную, почти жестокую нежность, медленно опустила глаза от него, уставившись в выжженную землю.

Моё сердце билось так сильно, что, казалось, оно вот-вот прорвётся сквозь рёбра, а по телу пробежала дрожь – то ли от страха, то ли от странного, волнующего восторга.