Книга Любовь вопреки запретам, страница 80 – Сандра Лав

— Ты выкинул меня из своей жизни, прошептала я, и мой голос всё-таки предательски дрогнул на последнем слове.

— Уничтожил меня, растоптал, не выслушал, обвинил, просто за то, кем я родилась. За мое происхождение.

Сделала судорожный вдох, чувствуя, как слезы обжигают веки, но не позволяя им упасть.

— И ты поступил правильно, Вальтер. Ты сделал то, что должен был сделать Альфа. Не заставляй меня сейчас сомневаться в твоем здравомыслии.

Я чувствовала, как от него исходят волны ярости и темного, глубокого, похожего на затаенное отчаяние, которое пугало меня гораздо сильнее, чем его гнев. Мы оба были изранены этой тишиной, этой близостью, которая была одновременно и раем, и самой изысканной пыткой.

— Думаешь, что теперь что-то изменится, я покачала головой. Нет Вальтер, мы встретились, но стали другими. После наши пути разойдутся .

Я хотела уйти, уже сделала шаг, но он резко развернул меня, прижимая к своей груди. Его глаза, этого я боялась больше всего. Я вижу в них прежнюю жажду, прежнюю любовь, прежженее тепло.

Это делало больнее всего. Вальтер молчал, но его взгляд говорил за себя. Он борется с собой.

Смотрела перед собой, боясь наткнуться на тот взгляд, который когда-то был моим миром. Я не хотела видеть это тепло, пробивающееся сквозь его суровость.

Оно ранило сильнее, оно выжигало во мне последние остатки воли. Пусть бы он ненавидел меня, пусть бы презирал — ненависть я бы вынесла, она привычна, она понятна.

Но его любовь, его любовь была смертельной ловушкой.

— Ты разлучил с дорогими мне людьми, с теми, кто помогал мне. Эдгар и Делия, что с ними, прошептала я, еле сдерживая слезы.

— Живут в той же деревне, я изрядно прошу своего человека проверить их, услышала от него. Облегчение сразу же появилось на душе. Он смотрит за ними, они живы, он с ними ничего не сделал. Это так радовало.

— Что тебе еще нужно? — мой голос сорвался на хриплый шепот, а по щеке, вопреки моей воле, медленно скатилась горячая слеза, оставляя за собой дорожку из соли и боли.

— Ты и так растоптал меня, превратил в тень самой себя. Мало? Тебе мало моей агонии?

— Что?! — я почти выкрикнула это, когда его руки сомкнулись на моих плечах.

Я отчаянно забилась в его хватке, пытаясь вырваться, сбросить эту удушающую близость. Но он стоял как скала. Он молчал, и это молчание давило.

Он лишь сильнее прижал меня к себе, сминая мою одежду, лишая возможности дышать. Я задыхалась — не от нехватки воздуха, а от лавины чувств, которые, как мне казалось, я давно похоронила. Он пробуждал во мне всё то, что я клялась забыть: ту сумасшедшую, истинную тягу нему. Любовь.

— Тебе было противно смотреть на меня! — я задыхалась от рыданий, которые рвались наружу.

— Ты был неумолим, ты выгнал меня, как паршивую собаку! А теперь что? Что изменилось, Вальтер?! Я не люблю тебя! Слышишь? Не люблю!

Этот крик был криком отчаяния, последней попыткой спастись. Но я поплатилась за эту ложь мгновенно.

Его взгляд в одно мгновение стал звериным. Зрачки расширились, затопляя радужку тьмой, он стал опасным, тяжелым, первобытным. Зверь внутри него пробудился, почуяв мою ложь.

— Врешь, прорычал он прямо мне в лицо, обжигая дыханием. Его голос вибрировал в моей груди, заставляя каждую клеточку моего тела трепетать от ужаса и восторга.