Книга Искатель, 2007 № 11, страница 80 – Журнал «Искатель», Иван Афанасьев, Сергей Жданов, и др.

Склонив головы, все внимательно слушали. Только Ольга, которую, похоже, мало волновала предстоящая операция, трепалась с кем-то по телефону.

Наконец Максим удовлетворенно хмыкнул и, достав сигарету, откинулся на спинку стула.

— Как-то все гладко, у тебя, Миша, выходит.

— Все продумано до мелочей. — Михаил чиркнул спичкой и дал другу прикурить.

— Да, и еще, — Максим нахмурился. — Сегодня наш клиент говорил странные вещи. Рожа синяя у него в окне мелькает, песни кто-то под лестницей поет. Я, конечно, тебя в средствах не стесняю и в твою работу не лезу, но ты говорил только про самовоспламеняющиеся стены, качающуюся люстру и бьющуюся посуду.

— И про безголового, — добавил Миша.

— Ну да… — кивнул Максим, — безголовый призрак это само собой. Но как быть с остальной чертовщиной?

— А никак. — Михаил обиженно запыхтел. — У страха, как известно, глаза велики. Вот и примерещилась этому человеку разная ерунда.

Василий внимательно слушал разговор друзей и нервно ерзал на месте.

— А как ты всё остальное сделал? — не выдержал он.

— Ерунда, — отмахнулся Михаил. — Стены покрываются самовоспламеняющимся раствором, однако огонь пропадает до того момента, как что-либо может загореться. Призрак — обычная голограмма, а всякое битье посуды, качание люстры и прочие штуки, так это вообще проще простого устроить.

На кухне закипел чайник. Яростно шипя, он чихал, свистел, отплевывался кипятком. Василий от неожиданности вздрогнул, чем вызвал усмешки друзей.

— Вот и тебе уже чертовщина мерещится, — Михаил довольно улыбнулся. — Так и наш клиент нагнал на себя страху и придумывает теперь что попало.

— Оля, — Максим повернулся к девушке, — иди уже, что ли, кофе наливай.

Илья Ильич плеснул себе коньяку. Почти пустая бутылка сиротливо маячила на столе и с укором поглядывала на хозяина. А выпить Илья Ильич любил. Не то чтобы много и часто, а так, иногда. Время от времени. И пил только хороший алкоголь. Однако сейчас никакого удовольствия от употребления спиртного он не получал. Просто хотел забыться и заснуть, да так крепко, чтобы не слышать долбаных барабашек, полтергейст или что еще там у него завелось в доме. Надо сказать, ему это почти удалось. Крякнув, он влил в себя очередную рюмку и, поморщившись, впился зубами в половинку лимона. Выплюнув изжеванную бледно-желтую шкурку, он долго пережевывал мякоть лимона и задумчиво барабанил пальцами по столу. Затем выпил еще раз, уже не закусывая. Глаза понемногу стали слипаться. С трудом подняв отяжелевшие веки, Илья Ильич уперся руками в стол и грузно привстал. Изрядно пошатываясь, он вышел в холл, схватился рукой за перила и начал подниматься в спальню. Из-под лестницы раздался шепоток. Илья Ильич остановился и, отчаянно трезвея, начал прислушиваться.

— Топ-топ-топ, муха стукнулась об лоб, — раздавался тоненький, писклявый голосок.

Илья Ильич наклонился, стараясь заглянуть под лестницу. Едва дыша, чтобы не спугнуть неизвестного певца он вытянул шею.

— Тили-тили-тили, бяки буку пили.

Лоб хозяина покрылся испариной. Капелька пота стекла по щеке, другая повисла на носу, рубашка покрылась мокрыми пятнами. Вдруг снизу прямо в глаза ударил яркий свет. Илья Ильич зажмурился и отпрянул назад. Потеряв координацию, он с силой ударился спиной о стену, охнул и, нелепо взмахнув руками, кубарем покатился вниз.