Книга Комната их тайн, страница 39 – Клэр Дуглас

Джанет прикусывает нижнюю губу.

— Мам? – Таша бросает на нее многозначительный взгляд.

— Твой дом – твои правила, – говорит Джанет, складывая руки на коленях. Ей не хочется спорить с дочерью. Она знает, что Таша склонна все драматизировать. Кто знает, какое влияние с психологической точки зрения оказало исчезновение Холли на двух других ее дочерей?

— Спасибо.

— Я понимаю, что ты хочешь их защитить, – печально произносит Джанет. – Мы все хотим. Все родители.

Таша кивает, но ничего не говорит. Они замолкают и заговаривают опять, только въехав на парковку у госпиталя. Таша никогда не была особенно разговорчивой, но такая молчаливость не характерна даже для нее.

— Прости, что не сразу перезвонила тебе вчера, – говорит Джанет, пока они идут по парковке. Дочь так стремительно несется вперед, что Джанет приходится почти бежать, чтобы поспеть за ней. Она держит в руках пакет с одеждой и кое-какими личными вещами Элис.

— Ничего страшного. – Таша отбрасывает с лица рыжий локон. – Я не сержусь на тебя, мам. Просто переживаю за Элис. Знаю, ей повезло остаться в живых, но Кайл был ее настоящей любовью. И вдруг его не стало – из-за меня…

Джанет берет дочь за руку.

— Дорогая, о чем ты? Погоди минутку!

Таша резко разворачивается к матери лицом. Ее глаза яростно сверкают, но Джанет видит в них боль. И что-то еще. Чувство вины?

— Ты не виновата. Не смей так думать!

Дочь колеблется, словно собираясь сказать что-то еще. Но вместо этого чешет внутреннюю сторону запястья, и без того раздраженную и покрасневшую. У Таши и раньше бывала экзема, особенно от стресса, и теперь, когда она стоит перед ней – вся комок гнева и скорби, – Джанет видит в дочери ту малышку, какой она была. Ей отчаянно хочется схватить Ташу в объятия, закрыть собой, никогда не отпускать. Таша слишком много держит в себе, словно боится, что ее осудят, если она скажет что-нибудь не то.

Дочь по-прежнему молчит, глядя в землю, на свои массивные темно-красные «Мартенсы». Она все еще одевается как подросток.

Джанет ждет, но Таша, похоже, уже справилась с эмоциями и взяла себя в руки. Она разворачивается и продолжает идти.

— Знаешь, – обращается к ней Джанет перед вращающейся дверью в приемное отделение, – я звонила вам домой в субботу вечером. Забыла, что вы в Венеции. Мы с Элис поговорили, и она упомянула кое о чем… Меня это встревожило.

Таша замирает. Под глазами у нее темные круги.

— Что она сказала?

— Что у нее такое чувство, будто за ними следят. Она показалась мне взволнованной. И теперь я думаю, что надо было расспросить ее получше… А я убедила ее, что всё в порядке.

Терзаемая раскаянием, Джанет прижимает ладонь к груди.

Таша выпрямляется.

— Когда я вчера ее навещала, Элис ничего такого не говорила. Ты еще что-нибудь знаешь?

— Нет. Откуда? А ты?

Таша качает головой.

— Она жива, мам. Давай сосредоточимся на этом. Нам очень повезло. Она тоже могла погибнуть.

Джанет кивает, дотрагиваясь до медальона на шее, а потом идет вслед за Ташей по коридору к своей бесценной, бесценной дочке.

Среда, 16 октября 2019 года

Не могу заставить себя сказать маме про записку. Ни ей, ни Элис. По крайней мере, пока. До разговора с полицией. Я пробовала дозвониться до констебля Джонс, но линия переключалась на автоответчик, а потом мне пришлось поехать за мамой в аэропорт, и Арон сказал, что сам позвонит.