Книга Комната их тайн, страница 41 – Клэр Дуглас

— Вы сменили замки?

Я киваю.

— И Арон установил камеру наблюдения на заднем дворе.

— Очень хорошо. Полицейские пока все время рядом – нам надо опросить соседей и собрать информацию. Если вам так будет спокойнее, я договорюсь, чтобы патрульные почаще объезжали улицу и присматривали за вашим домом. Или можем переселить вас во временное жилье.

Я не хочу срывать девочек с места и тревожить их. Мама поживет у нас, да и Элис завтра возвращается домой, так что всё в порядке.

— Патрульных будет достаточно, – отвечаю я.

— Считайте, уже сделано. Если возникнут еще какие-то сомнения, сразу звоните мне, хорошо? И обязательно передайте нам записку.

Я опять киваю. Она заказывает нам обеим капучино, а потом оставляет меня за столиком, прощается и направляется к выходу. Глядя ей вслед – в одной руке констебль держит стакан с кофе, а другой прижимает к уху мобильный телефон, – я понимаю, что она мне нравится. Мое девятнадцатилетнее «я» было бы в полном шоке.

Я отпиваю кофе; телефон лежит на столике передо мной. В холле необычно тихо – лишь несколько человек сидят за столиками, что-то читая или глядя в мобильники. Рядом со мной уборщица протирает шваброй пол. Я решаю позвонить Арону, прежде чем возвращаться в палату к Элис. Он не отвечает, и я набираю короткое сообщение: «Встретилась в больнице с констеблем Джонс, рассказала про записку. Она хочет поскорее ее увидеть; может, ты занесешь ее в участок? Целую».

Несколько минут смотрю на экран, ожидая увидеть три точки, означающие, что Арон набирает ответ. Ничего не происходит.

Мне было трудно скрыть беспокойство насчет записки от мамы. Я никогда не умела притворяться. Или «держать лицо», как мама это называет. В отличие от Элис. Подростками мы могли ссориться – пусть и нечасто, но если в этот момент к нам подходил кто-нибудь из подруг или мимо шел взрослый, знакомый с нашими родителями, она немедленно включала свой шарм. Я же до сих пор считаюсь грубиянкой, не умеющей держать себя в руках. Знаю, мама догадалась, что меня что-то беспокоит помимо состояния Элис, но, к счастью, допытываться она не стала. Я люблю маму, конечно, люблю, но мы никогда не были особенно близки. Мне всегда казалось, что она ближе с Элис. Они обсуждают какие-то романы и старые фильмы, которые мне совсем не интересны. Я предпочла бы посмотреть тру-крайм-документалку или послушать подкаст, лишь бы не читать, а если уж читать, то автобиографию какого-нибудь рок-музыканта.

Никогда толком не понимала, кто я такая. Думаю, это всегда было моей проблемой – пока не родились близнецы и я не стала матерью. Это немного меня приземлило. До того я никак не могла найти свое место в мире. Я не была умной и амбициозной, как Элис, или начитанной и практичной, как мама, или преданной своему делу, как отец. А ведь даже у Арона есть увлечение – пускай и такое скучное, как машины.

Я уже обустроила для Элис комнату, где она поселится после выписки. Двуспальную кровать ей придется делить с мамой, если та, конечно, не захочет спать на надувном матрасе в комнате девочек, в чем я сильно сомневаюсь. Уже не в первый раз я жалею, что дом у нас совсем небольшой.

Допиваю свой кофе, а потом иду назад в палату, к Элис.

* * *

Мама уныло сидит на пассажирском кресле, когда, спустя несколько часов, мы въезжаем к нам во двор. Она не шевелится, держа ладонь на своем золотом медальоне, который отец подарил ей как-то на день рождения, с фотографией – там я, Элис и Холли. Она никогда его не снимает.