Книга Комната их тайн, страница 73 – Клэр Дуглас

— Изучала искусство?

— Скульптуру, если быть точным.

Бонни очень хотелось бы знать, куда подевалась та девушка.

— Мы были на вечеринке, – сказал он, отложив вилку и делая глоток пива из банки. Улыбнулся своим мыслям, и Бонни представила, что он восстанавливает в памяти тот вечер, их первую встречу, как выглядела ее мать. Наверное, их взгляды встретились через всю комнату. Ее родители, такие красивые – отец, высокий и темноволосый, и мама, тоненькая блондинка…

— Она танцевала. Это было – боже, когда? – летом семьдесят восьмого. Она была такая дерзкая, раскрепощенная… Вылитая Дебби Харри. – Отец замолчал, погрустнев, взял вилку и продолжил есть. – Так или иначе, – сказал он, наконец проглотив еду, – мы прожили несколько прекрасных лет, перед тем как… – И снова замолчал.

— Прежде чем? – повторила она, пытливо глядя на него.

Его темные брови сдвинулись к переносице, и что-то, чего она не смогла различить, промелькнуло по лицу, но внезапно Бонни стало страшно.

— Скажем так – жизнь не была милосердна к твоей маме.

— С ней что-то случилось? – спросила она с непонятным холодком в животе. Наверняка оно так и было, подумала Бонни. Иначе с какой стати мать превратилась из веселой, полной жизни студентки, которая самозабвенно танцевала и выглядела как Дебби Харри, в призрака, которым была сейчас?

Отец покачал головой, и его лицо стало непроницаемым.

— Доедай свое карри, пока не остыло, – сказал он, и Бонни поняла, что разговор окончен.

* * *

В глубине души она знала, что это неизбежно, и боялась этого много лет, сама того не сознавая. Однако когда все случилось, это стало для нее ударом. На работе выдался нелегкий день, она опоздала на поезд, и к тому времени, когда вернулась домой, усталая и недовольная, хотела одного – скорей завалиться на диван перед телевизором. Днем приходила медсестра, меняла кислородный баллон, поэтому Бонни не особенно волновалась насчет позднего возвращения. Ее мать в последние дни много спала и не оживлялась, даже когда отец наезжал домой с нефтяной вышки. Однако, войдя в прихожую, Бонни сразу почувствовала: что-то не так. Тишина была оглушительней обычного, и она не слышала привычного гудения кислородного баллона. Подойдя к столовой, где лежала мать, Бонни увидела, что двери закрыты.

С колотящимся сердцем она распахнула их, не зная, чего ожидать. Тишина навалилась на нее с новой силой, и внутри все сжалось при виде кислородного баллона, который не был подключен. Мать лежала на подушке: веки опущены, седые волосы обрамляют безмятежное лицо. На ней была ее любимая бледно-розовая шелковая пижама; руки сложены на груди.

— Мама! – воскликнула Бонни, бросаясь к кровати. Кожа матери казалась почти голубой. – Мам! – почти закричала она. Прикоснулась к щеке матери – холодной, и ужас обуял ее. Она посмотрела вниз, на пол, и увидела трубку от баллона, вьющуюся по ковру, словно уж. Острая боль пронзила ее грудь, стиснув сердце.

— О, мама! – прошептала она и дрожащей рукой отвела прядь белоснежных волос с материного лба. Встала на колени рядом с постелью, взяла руку матери в свои и поцеловала. – Прости, что меня не было рядом. Почему ты меня не дождалась?

Что-то спорхнуло с колен матери на покрывало. Клочок бумаги. Бонни взяла его, и у нее перехватило горло, когда она прочитала написанное на листке.