Онлайн книга «Охотники за дурью»
|
— Ничего не хочешь мне сказать? — Приедешь — поговорим. — сдержанно ответил собеседник. — Не, я к тебе не поеду. Приеду — и ты снова беспредел устроишь? — Ты наших ребят под молотки подставил. У нас двое убитых… — Мне другое сказали… — Да какая разница, один- два, там такой раненый, что умер уже, наверное. Давай приезжай, разговоры разговаривать будем. — Пацана нашего отдай, тогда и разговоры будут. — Нет, твой пацан у нас будет, пока ты мне того урода не привезешь, или его голову… — А ты берега не попутал? Ты кому условия ставишь? Ты войны хочешь? — майор обозлился не на шутку. Видимо, прибор борзометр у цыганской общины в который раз не сработал, и пора было кого-то приводить в чувство, напомнив, кто тут власть, а кто кибиточник. А еще майор с отчетливой ясностью понял, что он будет делать, вернее, не будет. — Ты к пацана хоть спросил, кто у него отец? — Спросили, сказал, что на рынке фруктами торгует, ларечник какой-то… — Не на рынке, а на рынках. На всех рынках Города. И я ничего не буду делать, просто позвоню папе Максуда и скажу, у кого сидит его сын. — Да говори. Подумаешь — напугал. Обдерем его как липку, будем фруктами круглый год. — Скажи, а ты почему такой смелый? Твои восемь человек, с оружием, позорно убежали от одного опера… — Он им засаду устроил, с пулемётом… — Конечно. Мои парни его привезли, у него с собой ничего не было. Он, наверное, у твоих орудие и отобрал… — Майор, он не человек, а демон. Он разделся полностью и кровью убитого парня весь обмазался, с ног до головы… А потом хотел от живого куски мяса отрезать и есть… — Знаешь, мне ваши цыганские сказки слушать некогда. Если через час мой парень мне не отзвонится и не скажет, что он свободен, то я позвоню его отцу. — Да звони кому хочешь, мне все равно. — хохотнул собеседник. Недавно проигранные армяно- азербайджанские войны сыграли плохую шутку с Азербайджанской диаспорой, создав им репутацию не воинов, а торговцев. Вот только азербайджанцев было банально много, они были просто богаче и организованной. Семьдесят бойцов, которых мог выставить отец Максуда просто смели бы несколько цыганских семейств, которые просто не могли никогда вовремя остановиться. — Что будем делать, пацаны? — через час, плотно поужинав и сказав жене, что прогуляется перед сном, чтобы прошла не вовремя разболевшаяся голова, майор вышел на улицу, где на торце дома стояла пара автомобилей и пятеро молодых людей: — Цыгане не позвонили, Мишку не отпустили… — Может правда, папе Мишкиному позвоним? — предложил чей-то неуверенный голос. — И как мы после этого будем выглядеть? С цыганами не справились, к папке товарища побежали жаловаться? Тогда про нормальный процент от цыган можно будет забыть… — А он будет дальше этот процент? — И куда они денутся? Вспомните, как Мы Начинали? Пока двоих в СИЗО не запихали, с нами договариваться по-настоящему не хотели. И что будем делать? Давайте ваши предложения. — Давайте в одну кафешку подскочим, там цыганский молодняк до утра гужует. Всех похватаем и отвезем на базу… — И чего они напугаются? Подумаешь, менты в очередной раз задержали. Подержат и выпустят — в первый раз, что ли? — А мы как родня Мишкина выступим, типа джигиты налетели и «ответку» им устроили… Позднее Анатолий Степанович мучительно пытался понять, почему он согласился на этот глупый, исключительно мальчишеский поступок, но так и не смог прийти к однозначному выводу. То ли причиной была внезапно разболевшаяся голова, то ли профессиональное выгорание, привычка иметь определенные бонусы от обладания определенной государственной властью? В любом случае, в тот вечер он кивнул и пошел домой, в квартиру, наполненную семейным теплом и уютом, дав своим «пацанам» карт-бланш. |