Книга Опасные манипуляции 2, страница 127 – Роман Путилов

— Владимир Александрович, но вы ведь прекрасно знаете, что было бы в присутствии родителей — ничего. А педагогу, по большому счету, все равно. Не бью несовершеннолетнего, не ору на него, не угрожаю — ну и ладно. И все законно.

— Ты не считай себя самым умным, сейчас такой шквал жалоб в прокуратуру пойдет. И не улыбайся так, ты уже здесь оказался после твоих комбинаций с прокуратурой. Поэтому давай так — мне до пенсии год остался, поэтому прошу тебя, пока прошу, с комбинациями завязывай. Мы поняли друг друга?

— Так точно.

— Кстати, насчет комбинаций. Завтра в половине десятого утра пойдет машина в городское управление, начальника следствия повезет с делами. Ты на нее садишься и едешь до Центрального отдела. Туда завтра фигурантов с рабочего поселка доставят, будут следственные действия проводить, мне следователь звонил, что твое присутствие обязательно. Все понял?

— Понял.

— Если понял, то иди.

Утром в коридоре Центрального отдела меня встретили знакомые до боли и мрачные до невозможности лица Мансура, Пети, Серого, и других товарищей, участвовавших в похищении должностного лица при исполнении им служебных обязанностей, то есть меня, любимого. Очевидно прокуратура области решила кардинально разобраться с этим инцидентом, имеющим большой общественный резонанс, раскачанный одной моей знакомой журналисткой. К моему удивлению, возле каждого «бойца» сидел персональный конвоир в форме.

Я подошел к конвоиру Мансура и поздоровавшись, показал ему специально купленную на рынке пачку «Мальборо»:

— Пойдем, покурим.

Милиционер с сожалением кивнул на «подопечного».

— А ты его с нами возьми, он в туалет очень проситься.

Возле туалета я протянул сержанту пачку сигарет:

— Ты пока покури, а он свои дела в туалете сделает, я его охранять буду.

— А ты кто?

Я показал «ксиву»:

— А я опер, которому они здоровье подорвали.

Милиционер понимающе заулыбался:

— А, давай, но только без следов и пять минут у тебя.

В туалете Мансур обреченно встал у стены:

— Че, ментяра, бить будешь? Ну давай!

— Слушай меня внимательно. Я даю показания на Петю и Серого, по ним и так доказательства есть, они не отскочат. Тебя и остальную твою кодлу я не опознаю. За это ты забываешь о существовании вот этих объектов (я показал записку с адресами квартир моей любимой женщины) и всех их обитателей. Договорились?

Мансур думал не долго:

— Договорились. Но о тебе, мусор, я не забуду.

— Буду ждать. Только знай — если «кинешь» меня, я показания изменю, скажу, что вы на меня давили. Сколько по твоей статье вам корячиться?

Мансур сплюнул:

— Ладно, закрыли тему.

Вечером Петя и Серый, уверенно опознанные мной среди подобранных похожих статистов, отбыли в изолятор временного содержания, остальные члены бригады были отпущены под обязательство о явку по вызову к следователю, а я отбыл по месту несения службы, потому, как ежедневно вещал на оперативках мой непосредственный начальник «Рабочий день опера заканчивается тогда, когда об этом ему сообщит руководство» (конец цитаты).

Около девяти часов вечера я сидел и слушал, как мой сосед по кабинету на пару с Настей из ИДН опрашивали Костю Корейца, который, узнав, что его друзей забрали в милицию, не придумал ничего умнее, чем сбежать к родственникам в Казахстан. Но дальше железнодорожного вокзала уехать беглецу не удалось. Узнав, что подросток в розыске, сотрудники линейного отдела милиции недрогнувшей рукой оформили Костю в спецприемник для несовершеннолетних. Несколько часов, проведенных за железными решетками в компании малолетних бродяжек, а также казенная перловка на завтрак, выветрила из гражданина Кима-младшего всю блатную романтику, поэтому общался он охотно. Бросая опасливые взгляды на папу Кима, который бесстрастной восточной статуей сидел на стуле рядышком. За время беседы мужчина ничем не выдал своего отношения к случившемуся, только периодически сжимались жесткие кулаки и вздувались толстые вены на руках.