Книга Хроники пепельной весны. Магма ведьм, страница 117 – Анна Старобинец

В зале поднялся ропот:

— Священник пощадил ведьму!

— Что ты творишь?! – Eпископ в ярости вскочил с места.

— Сим выношу я портнихе Анне оправдательный приговор, – возвысил голос игумен. – Ибо эта женщина не виновна в ведьмовстве и не насылала на людей порчу.

— Это ересь! – возмутился епископ. – Все мы знаем про небесновидные платья!

— Небесновидные платья не имеют отношения к порче, – ответил игумен. – Я и сам, пока Господь не указал мне истинный путь, шел сначала по этому ложному следу, ибо он казался мне очевидным. Действительно, алхимик Альвар давал портнихе небесновидную краску. Он делал это по просьбе своей любовницы Герды, дочери Сокрытых. Герда таким образом тайно помогала сестре-портнихе, о ее существовании даже не ведавшей, выручать за платья хороший доход. Небесновидную краску алхимик получал, смешав кровь чудовищ-овнов с золой, железными опилками, серой и ржавчиной. Действительно, если впоследствии эту краску нагреть и плеснуть в нее муравскую кислоту, можно выделить как ядовитый пар, так и твердый яд. Кстати, именно таким ядом, приобретенным у алхимика Альвара, покойная Юлфа из рода Ледяных Лордов отравила доктора Магнуса и его сына. Ответь мне, безродный Густав, Хранитель Точных Наук, как именуют Сокрытые этот яд?

— В газообразном виде – синильная кислота. В твердом виде – цианистый калий, но я чаще называю его «синий яд небес», – ровным голосом отозвался иконописец.

— Что ж, – удовлетворенно кивнул игумен, – я лично в ходе эксперимента получил из небесновидной краски цианистый калий…

— Недопустимый для церковнослужителя алхимический опыт! – возвысил голос епископ.

— «Для того чтобы разоблачить деяния бездушных, инквизитору нередко приходится ходить дорогами тьмы». Это сказано в «Магме ведьм», великом трактате, который вы сами написали, владыка. Так что я в соответствии с моим святым долгом ходил дорогами тьмы, но на всех путях меня направлял Господь. И познал я, что сама по себе небесновидная краска совершенно безвредна – это подтвердили мои опыты на личинках. Так что зря вы, господа, спалили все свои небесновидные платья.

— Но позвольте, пастырь, у муров же совсем другой организм, чем у нас, людей, – робко возразил староста. – Впрочем, кто я такой, чтобы спорить с выводами Святой Инквизиции…

— Очень верное замечание, – ответил игумен Кай. – Я и сам предположил, что все дело в разной физиологии, и поэтому лично испил воды, окрашенной синью небесновидного платья…

— Это же сумасшествие! – воскликнул епископ. – Ты совершенно безумен, пастырь!

— Значит, вот отчего вы стали хворать, – понурился староста Чен. – Оттого и аппетита у вас нет, и носовые кровотечения, что вы пили порченую ядовитую краску…

— Вовсе нет. Я захворал от другого. – Игумен Кай покраснел.

Он извлек из кармана сутаны и продемонстрировал залу оловянный Священный плод – словно именно яблоко было причиной порчи.

— Безумен… безумен… – пополз по церкви сдавленный шепот. – В игумена бес вселился!..

— Ныне я поведаю, отчего в Чистых Холмах возник мор. И отчего захворала Ее Величество королева. Если мой рассказ вас не убедит – что ж, Ее Величество вольна лишить меня сана.

— Мы не собираемся слушать всю эту ересь! – возмутился епископ. – Ваше Величество! Соблаговолите отлучить этого безумного человека от Церкви! Я уверен, он уже достаточно вас утомил.