Книга Хроники пепельной весны. Магма ведьм, страница 116 – Анна Старобинец

— Присутствующая здесь Герда… – для пущего эффекта инквизитор выдержал драматичную паузу, – не является той сестрой, что была похоронена.

По залу пронесся непонимающий ропот.

— После родов у Ольги не отделялся послед. Началось кровотечение. Повитуха Эльза дала ей лекарство и удалилась помогать другим роженицам, а когда вернулась спустя несколько часов, застала Ольгу уже с последом, к которому крепились две пуповины…

— Почему мы должны все это выслушивать? – возмутился Кир из рода Воинов, вдовец умершей от выкидыша Клавдии. – Это женские дела, мужчинам не подобает такое знать!

— Спасибо, Кир, – поддержал вдовца епископ Сванур. – Тут не только мужчины, тут Ее Величество королева! Пастырь Кай, оставьте грязные, не имеющие к делу подробности и вернитесь к сути!

— Эти подробности имеют непосредственное отношение к делу, владыка, – возразил инквизитор. – Ибо в то время, когда повитуха отсутствовала, Сокрытые забрали Ольгу в свое убежище, Ведьмин Котел, где произвели ей цезарево сечение. Они извлекли на свет третью сестру и два последа – один с двумя пуповинами и другой с одной пуповиной. И младеницу, и ее послед с одной пуповиной Сокрытые оставили у себя. Эта выросшая младеница сейчас сидит перед вами на скамье подсудимых.

— Если Ольге сделали цезарево сечение, как же она тогда могла вернуться обратно? – недоверчиво поинтересовался епископ. – После цезарева сечения женщина всегда умирает. Или Ольга вернулась мертвой?

Все присутствующие замерли в предвкушении ответа: вот сейчас им расскажут, что женщина, годами жившая среди них, была восставшей покойницей. И эти идиоты поверят.

— Перед смертью Ольга мне исповедалась, – ответил игумен Кай. – И призналась, что в логове Сокрытых она умерла и воскресла. И показала шрам, оставшийся после того, как ей сначала вскрыли, а потом зашили живот. Этот шрам также видела повитуха Эльза. Жаль, что ей, как и всем безродным, запрещено присутствовать в церкви. Она ждет во дворе и готова подтвердить любому желающему истинность моих слов. А сейчас мы выслушаем показания дочери Сокрытых, Хранительницы Медицины.

Кай в который раз попробовал поймать Гердин взгляд – и в который раз безуспешно. Подсудимая по-прежнему смотрела только на Густава, и тот видел, что игумена это терзает.

— На допросе ты утверждала, безродная Герда, что Сокрытые умеют погружать людей в сон столь глубокий, что их можно разрезать и сшить, а они даже не заметят, – произнес Кай. – Поведай об этом суду.

— Это не был допрос, – не глядя на игумена, отозвалась Герда. – Я сказала об этом желавшему познать истину безродному Иакову, за которого выдавал себя инквизитор. Но лжецам не открывается истина.

— Что ж, поведай истину честным людям. – Кай обвел рукой церковь; лицо его покраснело от гнева и от стыда.

— Семнадцать веков мы, Сокрытый народ, хранили технологии, в том числе медицинские, существовавшие до Большой Нуклеарной Порчи. Есть зелье под названием анесте́зия, при помощи которого больного можно погрузить в сон, подобный смерти, однако это не смерть, ибо сердцебиение и дыхание сохраняются. Мы также умеем…

— Ведьма! Ведьмы! – заглушили ее голос возмущенные прихожане. – Сжечь их обеих в лаве! Мы требуем вынесения приговора!

Кай поднял над головой Священную иконку, и зрители замерли в ожидании. Затем он простер иконку к портнихе Анне – не черной, а светлой, яблочной стороной.