Книга Хроники пепельной весны. Магма ведьм, страница 4 – Анна Старобинец

— Воля ваша, владыка, – согласился староста с ковриком на полу.

— Ты снова со мной не согласен.

— Кто я такой, чтобы не соглашаться с епископом.

— Ты служил мне верой и правдой… – простонал епископ и содрогнулся в спазме. Служанка подставила тазик, и он изрыгнул в него скудную порцию желтой пены. Облегчения это не принесло. Лея поднесла к его губам Золотое яблоко, и Сванур к нему приложился, но это тоже не помогло.

Нужно было произнести ритуальные фразы для Чена. Говорить было трудно, но Сванур знал: Чен не выносил, когда нарушался привычный для него ход вещей. Потому он и был таким замечательным старостой. Потому у них в Чистых Холмах все эти годы царил идеальный порядок. Пока Анна не скормила дьяволу свою душу.

— …Ты мой наместник… в Чистых… Холмах…

— Не надо, владыка. Я вижу, вам тяжело.

Староста Чен взглянул на онемевшие руки Сванура. Тот пытался поднести их к лицу, но руки не подчинялись: бессильно раскачивались и подергивались, как сухие ветки яблони на ветру.

Лея обмакнула тряпку в воду, смешанную с муравской кислотой, чтобы протереть епископу рот и бороду, но тот отвернулся. В последние дни Сванур отказывался от умывания, исходя из того, что ведьма заразила холерой и без того не слишком чистую воду. В результате он выглядел неухоженным и запущенным, как какой-то безродный нищий, хотя Лея честно о нем заботилась, а в опочивальне его стояла такая вонь, что даже жена епископа, Юлфа, перестала туда заходить.

— Я скажу все, что думаю, без церемоний. – Староста взглянул в глаза Свануру. – А вы уж не обижайтесь. Мне, владыка, больно смотреть, что она сотворила с вами. Умоляю, распорядитесь, чтобы ее казнили. Просто так, без всякой иконки. Как обычную воровку или убийцу. Все вас поймут, владыка.

— Бог меня не поймет! – тоскливо отозвался епископ. – Я же сам описал процедуру для случаев колдовства. Как гласит «Магма ведьм, уничтожающая… бездушную…» – Он закашлялся, не в силах произнести полное название собственного трактата.

Верный Чен договорил за него:

— «Магма ведьм, уничтожающая бездушную нечисть и греховные ереси подобно кипящему пламени». Да, я знаю, владыка. Там говорится, что церковнослужитель, стоя у алтаря, должен взять святую иконку в правую руку и темной стороной указать на ведьму. Тогда ведьма считается приговоренной к казни в огне.

— Видишь? Анну невозможно приговорить, пока рука мне не подчиняется, – отдышавшись, сказал епископ.

— Это заколдованный круг, владыка. Чтобы ее сожгли, вы должны вынести приговор. Чтобы вынести приговор, вы должны почувствовать себя лучше. Но пока вы не вынесли приговор, ее не сожгут. А пока ее не сожгут, вам не станет лучше, владыка! Ведь вы ее главный враг! Вы – Хранитель Священной Яблони, за это она терзает вас больше, чем остальных! Вы свято чтите закон человечий и божий, а бездушная этим пользуется! И мучает, и унижает вас изощренно!

Епископ кивнул. Да, большего унижения, чем на том заседании суда Инквизиции в Золотой церкви, он даже представить себе не мог. И все, все люди знатных родов были свидетелями его унижения… Епископ попробовал сжать руку в кулак. Полное бессилие. Слегка пошевелить указательным пальцем – вот максимум, на что он был способен с тех пор, как попытался вынести смертный приговор Анне. Он помнил ее глаза. Он смотрел ей прямо в глаза, сжимая в руке иконку у алтаря. Сначала в них был страх. Но когда он так и не смог развернуть иконку темной стороной к ней, когда его рука онемела и отнялась и он уронил священную реликвию на каменный пол и гладкая ее поверхность покрылась уродливой сеткой трещин, как будто сам Злой Брат исполосовал иконку дьявольским когтем, – тогда он увидел, как страх сменился в бездушных глазах насмешкой. Она улыбалась. Закованная в цепи, со спутанными отросшими патлами, в вонючей тюремной робе, ведьма насмехалась над ним, и пальцы ее кровоточили, а вокруг греховных сосков расползались темные пятна…