Книга Охотник за головами, страница 142 – Гловер Райт

— Но вы ведь собираетесь к ним? А на вас-то не наплевать.

— Я вынуждена. Это часть всей истории.

— А потом?

— Потом я вернусь сюда и начну ждать возвращения Картера. Если Бог будет милостив, с моими детьми.

Она попыталась привести нервы в порядок, нашла в сумочке носовой платок, вытерла глаза.

— Я дождусь вашего возвращения.

Кэт улыбнулась:

— Вы очень добры. Это совершенно не обязательно.

— Это обязательно.

Кэт встала.

— Скоро они приедут. Они заберут меня в конце улицы. Мне нужно собраться.

Тетушка Дорис снизу вверх посмотрела на нее.

— За меня не беспокойтесь, я вас не подведу. А сейчас вам пора. И поверьте, все образуется.

Кэт открыла входную дверь, вышла на ухоженную дорожку у дома тетушки Дорис и сразу же увидела «ягуар» дальше по улице, увидела, как Картер едва заметно кивнул ей, и сразу же почувствовала сильное облегчение. По ее настоянию Картер отправится за детьми без оружия. Она припрятала пистолет, пока он спал, и категорически отказалась вернуть его; в конце концов Картер сдался и даже признал ее правоту.

«Кроме денег, Маркус, вам не понадобится никакого оружия. Воспользуйтесь этим оружием – и верните детей, отвезите их в безопасное место».

И сейчас, несмотря на ободряющий кивок Картера, Кэт какой-то частью души почувствовала, что обрекла его на гибель, решив привычного средства самозащиты, но ведь у нее не было другого выбора! Не отними она у него пистолет, он не устоял бы перед искушением пустить его в ход, помножив убойную силу оружия на собственное умение, он отпустил бы поводья гнева, буквально пожирающего его, что она ощутила, когда он лежал рядом с ней. Как раз этот гнев и помешал ему овладеть ею – так подсказал ей инстинкт – или, может быть, обманул, помогая избавиться от унижения оказаться отвергнутой.

Она дошла до ворот.

Черт побери. Повсюду ищешь поддержки. Делай то, что тебе нужно делать! У тебя нет плеча, на которое можно опереться. И тебе не нужно никакого плеча! Ты сама – и только ты – и пора уже пройти через эти ворота и встретиться с ними лицом к лицу.

«Но теперь ты раздобыла деньги, и продолжать эту авантюру больше нет надобности», – прозвучал у нее в душе жалобный, даже протестующий голос.

Только послушайся его – и они убьют тебя. Не ИРА. Убьют твои обожаемые соотечественники. Защитники всего, что тебе дорого и страшно, – от яблочного пирога твоей матушки до нейтронной бомбы.

«И мои дети останутся сиротами, и при них будет только незадачливый телохранитель, и отсроченный гнев старого лысого орла рано или поздно обрушится им на головы».

Она пошла по улице, в южную сторону, как ей было велено, пошла прочь от защиты, гарантируемой из «ягуара» человеком, поклявшимся защищать ее, пошла, готовясь провести еще один бой в своей маленькой личной войне, вопреки почти неизбежному поражению, вопреки всем врагам, вопреки всем флагам, даже вопреки себе самой.

Кэт понимала, что когда все закончится, если ей удастся пройти через все и остаться в живых, то, каким бы ни был итог войны, она доведет ее до истинного, а не навязанного ей обстоятельствами конца. И не здесь, на сотрясаемых разрывами бомб улицах Белфаста, а среди высоковольтных секретных линий Лэнгли и на широких авеню Вашингтона. Она использует ум и профессиональные знания адвоката, использует проснувшиеся у нее в душе чувства, использует свой опыт – свой здешний опыт, – чтобы попробовать доказать, что никакая необходимость – пусть даже насущная необходимость – не должна, вопреки их собственной воле, губить жизнь людей, которые государственные органы призваны защищать.