Книга Охотник за головами, страница 37 – Гловер Райт

Риордан поежился.

— Как же они держатся? Ваши осведомители? Меня бы давно наизнанку вывернуло.

Макалистер ответил без тени юмора:

— Я снабжаю их хорошими таблетками. Слишком частые визиты в уборную кажутся повстанцам подозрительными.

Дальше они какое-то время прошагали молча.

Потом Риордан сказал:

— Но если это не ИРА, значит, и версия о связи убийства с наркотиками отпадает тоже, не правда ли? В конце концов, именно такой мотив был назван в ходе анонимного звонка. И если их участие в расправе над Бреннигэном – это клевета, значит, клевета и то, что он запутался в сетях здешнего наркобизнеса. Ну а самой-то ИРА известно, кто убил Бреннигэна? И что, возможно, еще более важно, по какой причине?

Макалистер повернулся к собеседнику с насмешливым удивлением.

— Известно? Здесь, у нас, никому ничего не бывает известно. Даже духовникам, выслушивающим исповеди. Мой собственный духовник поклянется вам в этом. Даже правда здесь может обернуться ложью – если именно это предписывает правительственная политика. Чего не понимают у вас в Англии, так это того, что правда является здесь предметом торга. Простите мне мой цинизм, он развился после того, как я стер колени, ползая под чужими машинами, вывихнул шею, собирая осведомителей и проверяя ночные посты, и тому подобное, – причем ничто из вышеперечисленного не служит основанием для прибавки к пенсии.

— Понимаю, в каком аду вы живете.

— Ад – категория вечная. А здесь время каждого строго лимитировано.

— Вы католик? Трудно вам, должно быть, приходится? Я имею в виду, здесь. С вашей-то профессией.

— Это обстоятельство не лишает меня объективности и проницательности, если вы имеете в виду именно это.

— Да нет, что вы! Я просто хотел сказать…

— Я вас понял. – Макалистер остановился и, сложив руки на груди, уставился на противоположный берег. – Это мне даже порой помогает – с моими певчими пташками. Им, знаете ли, не хватает духовника. Они просто не могут пойти исповедоваться – со своими-то грехами, хотя бы с частью из этих грехов. Вожаки придерживаются, понятно, марксистской ориентации, так что Бог для них ничуть не менее опасен, чем Британия. Может быть, даже более. Парням трудно совладать с собою – они ведь с детства привыкли считать Христа и Святую Деву Марию разве что не членами семьи: иконы на стене вперемежку с семейными фотографиями. Меня порой изумляет, как просто оказывается их разговорить, – пока я не вспоминаю, по какой причине это происходит. А тогда меня не удивляет уже ничто. Я просто лжеисповедник.

Риордан позволил повисшему между ними молчанию несколько затянуться, а затем, не сбавляя шага, вновь поинтересовался у собеседника:

— Там им известно, кто убил Бреннигэна?

Макалистер вздохнул:

— Повстанцам-то? Они думают, что это сделали мы. Вопрос только в том, кто из нас – те, что отсюда, или те, что оттуда. Улавливаете разницу?

— Вы имеете в виду Лондон?

— И все его службы.

— Вы ведь еще кое-что знаете, Макалистер. Так что давайте выкладывайте.

Макалистер покачал головой.

— Всего лишь предположение. Хуже того, опасное предположение. А детективы привыкли опираться на достоверные факты.

— Я не собираюсь заковать вас в наручники и переправить в Лондон, если вас страшит именно это.

Макалистер улыбнулся:

— Нет, не это.