Книга Карбоновое сердце, страница 100 – Марьяна Куприянова

— Замечательно, звоните. Я его очень жду, – бросил Гектор через плечо.

Мы зашли в комнату и закрылись изнутри. Я без промедления принялась снимать плакаты со стен. Руки тряслись. Не так-то просто высказывать собственной матери все, что накипело. Нечто внутри так и кричит: ты не посмеешь, она тебя родила, ты обязана ей жизнью!

— А если действительно позвонит?..

— Не бойся, – пробасил Соулрайд, складывая книги в ровную стопку на зависть любому перфекционисту. – Я только и жду, чтобы он приехал. Струсит.

Но я все равно боялась. Внезапного появления хозяина дома, в который мы так нагло вторглись. Самого внешнего вида Патрика. Его голоса, который мог бы раздаться у входной двери или во дворе в любой момент. Потенциальной драки между ним и Гектором. Последствий этого конфликта. Сердце сжималось, отчего руки работали еще слаженнее. К тому же у меня был помощник, поэтому справились мы на удивление быстро.

— Подумать только, – возмущался Соулрайд, – она верит не тебе, родной дочери, а этому ублюдку! Да как такое вообще может быть?..

— Мне тоже это интересно.

— Успокойся, слышишь? Дыши глубже. Чего тебя так трясет?

— Н-ничего… Хочу скорее отсюда свалить.

Дрожащие и вспотевшие от волнения ладони выронили мою любимую гипсовую статуэтку. Она упала на пол, крошечная голова отвалилась и закатилась под кровать.

— Вот же… черт! – приложив усилия, я сдержалась от более крепкого словца, коснулась ледяными пальцами пылающих щек, растерянно подумав: да что это со мной?

— Мне нравится, когда ты ругаешься, – на мгновение Соулрайд замер, глядя на меня с новым выражением, затем продолжил утрамбовывать вещи в коробке. – Но не нравится, когда ты расстраиваешься. Это была очень дорогая тебе вещь? – добавил спокойно.

— Довольно ценная, – горько отозвалась я, села на кровать и накрыла лицо руками. – Я целую неделю красила ее своей самой тонкой кисточкой.

Голова шла кругом. Кажется, этот отколовшийся кусочек стал последней каплей. Больше всего мне хотелось просто спрятаться от всего мира, от всех. Будто меня нет и никогда не было. Полная изоляция, хотя бы на время.

— Терпеть не могу, когда что-то ломается. Особенно из-за меня.

Гектор отложил свои дела, встал на колени, заглянул под кровать. Пошарив там рукой, через пару секунд вытащил на свет кусочек гипса, с интересом осмотрел его, поднеся к лицу и прищурившись.

— Занятно. Вроде не повредилось сильно.

— Все это теперь только выбросить. Хлам. Ломкий и хрупкий. Ненавижу.

— Дай туловище.

— Зачем? Я выкину это.

— Дай, говорю. Непослушная какая.

Я смиренно протянула гипсовое тело длиною в мизинец, Гектор взял его, осмотрел, замотал вместе с головою в тряпку и куда-то спрятал. Затем вернулся к утрамбовке вещей, оглянулся на меня, поиграл бровями, подмигнул. Я сразу почувствовала себя лучше.

— А ты красивая.

— Очень вовремя, – усмехнулась я. – Ты просто хочешь поднять мне настроение.

— А вот и нет. Я это давно хотел сказать.

— И все не решался? Бедняга. Боялся, наверное.

— Вот это моя Сара. У меня от твоего сарказма даже глаза заслезились.

— Не плачь, мы ведь еще не женаты.

Соулрайд захохотал, запрокинув голову.

— Теперь я точно женюсь.

— На ком это?

— А… Ты ее не знаешь.

— Будь осторожен. Возможно, на самом деле ты и сам ее не знаешь, – подмигнула я.