Книга Карбоновое сердце, страница 101 – Марьяна Куприянова

— Тем не менее я без ума от нее.

— Да ну? И что же в ней хорошего?

— Ну как тебе сказать… Она умна. У нее есть характер и, что немаловажно, чувство собственного достоинства. И сила воли. И бесстрашие перед трудностями. В общем, мир не успел испортить ее. К тому же она крайне хороша собой.

Мне польстило, что внешность он упомянул в последнюю очередь. Сдерживая улыбку, я напустила на себя безразличие и произнесла:

— Что ж… в таком случае тебе действительно повезло.

Соулрайд очутился рядом, сел почти вплотную. Вздрогнув от удивления, я застыла в кольце его рук и повалилась на бок под глубокий искренний смех. Мы упали на кровать, и Гектор ни за что не желал меня выпускать, сколько бы я ни брыкалась.

— Тебе не кажется, что это немного не к месту? – проворчала я, изображая недовольство.

— Молчи уже.

Соулрайд накрыл мои губы большой ладонью с длинными пальцами. Его рыжеватые ресницы почти касались моих. Мужчина вздохнул и поцеловал меня в нос.

— Давай полежим… хоть минутку. Переведем дух.

— Ладно, – шепотом согласилась я.

— Сара, Сара… Вот здесь, на этой кровати ты засыпала, думая обо мне?.. Трудно представить это. Трудно поверить.

— Так все и было. Включала музыку и грустила. Мечтала о недостижимом.

Я чуть-чуть покраснела, вспомнив, что еще я делала на этой кровати, пока думала о нем перед сном. Слава богу, герой моих эротических фантазий ничего не заметил. Иначе он бы не отстал от меня, пока не выбил признания.

— Если бы я только знал… Если бы мог предположить.

— Сейчас уже не важно.

— Я мог бы забрать тебя отсюда гораздо раньше. Тебе не пришлось бы терпеть отчима. Как я хочу встретиться с ним, ты даже не представляешь. Надеюсь, она и правда ему позвонит.

— А я вот не хочу. И вообще, все сложилось как надо. Разве не ты сам говорил мне об этом? Каждому достается то, что достается. Плохое или хорошее – некому задавать вопрос «за что?». Я уже не хочу, чтобы было иначе. Меня все устраивает.

— Иди ко мне.

Мы прижались друг к другу и лежали так, пока снаружи не послышался скрип половицы. В полной тишине он был особенно четким. Вероятно, Гвен ходила неподалеку и прислушивалась к тому, что происходит в комнате.

— Благословения нам не получить. Твоя мать меня недолюбливает.

— Мягко говоря.

— За что, кстати?

— Забыл? Они дружат с Хартингтонами.

— Но я никому из них ничего не сделал.

— Я думаю, они просто завидуют. Тебя любят все, а их…

Мы помолчали, понимая, что хотим сказать друг другу гораздо больше, чем произносим вслух, и это неизбежно при реальном общении. Человеческий язык слаб и зачастую не способен передать весь спектр эмоций и чувств.

— Сара, – каким-то болезненным тоном позвал Гектор, прижимаясь губами к моей щеке. Наши взгляды в тот момент не пересекались.

— Что? – тихо отозвалась я, а внутри все замерло. Я уже знала этот тон – Соулрайд пользуется им, когда хочет сообщить что-то важное или неприятное.

— Люблю тебя.

Сухо и коротко. Кроме того – боязливо. И это он-то! Он! Любимец, знаменитость! Когда в последний раз говорил такие веские, такие значимые слова? Кому? Забыл, наверное, как это делается. И делал ли вообще…

Перед глазами у меня вспыхнуло, отдало в уши, в затылок… Вот как оно бывает. Самые искренние слова в нашей жизни звучат в самые неподходящие моменты. В этом великая тайна и великая истина.