Книга Карбоновое сердце, страница 107 – Марьяна Куприянова

— Если это случится, я стану пустым местом для Гранж Пул Драйв, для всего Нью-Хейвена. Но самое страшное – для тебя тоже, – печально хмыкнул Гектор, будто все уже было предрешено.

— Нет! Нет! Хоть тысячу раз проиграй свои гонки, а я буду тебя любить! Я буду! Клянусь.

— Ты любишь меня?

Я застыла, осознав, что сболтнула лишнего. Спасибо, алкоголь. Обратного пути нет.

— Я думала, это и так понятно.

— Ты не видишь моих недостатков, иначе бы…

— О нет. Я их вижу, я знаю их, и я люблю их так же сильно, как все остальное. Мне не нужен Гектор без его недостатков. Это будет не мой Гектор. Не тот рыжий сукин сын, в которого я влюбилась с первого взгляда, мать твою.

Благодаря выпитому разговор наш становился все менее связным, но все более пылким и искренним. Каждое слово шло прямо от сердца, и даже если язык заплетался, ты мог быть уверен, что собеседник тебя прекрасно понимает.

— Может быть, со временем ты поймешь, что во мне слишком много отрицательных качеств… – задумчиво протянул Соулрайд, – но я хочу, я хочу, чтобы ты знала: они не мешают мне тебя любить, Сара, моя Сара. Мне так понравилось, что ты меня приревновала. Я знаю, что это нехорошо. Но мне очень льстит это ощущение, – покаялся мужчина, уронив голову на грудь. – Я так долго тебе этого сказать… не мог! Будто разучился за много лет. А теперь…

В тот миг он напоминал мне ребенка, готового сознаться во всех своих шалостях и понести за это соразмерное наказание. Я молчала, не отрывая от него взгляда. Глаза у меня уже пощипывало.

— Гонки и победа – моя жизнь. Но теперь у меня появилась ты. Я… я же помешался на тебе. Это как минимум. Я боюсь потерять свое положение, потому что боюсь потерять тебя… Ты не станешь любить неудачника, бывшего любимца публики, вчерашнюю знаменитость. Это сейчас тебе так кажется, а когда все произойдет… Такие никому не нужны. И я…

Слушая его стенания, я едва заметно прикусила губу и подумала: неужели меня настолько возбуждает вид страдающего мужчины? Сильного при всех и слабого только со мной… Определенно да.

Не выдержав, я повалила Гектора на пол, прерывая его жалобную речь. Страсть вспыхнула между нами непредвиденно и губительно, словно взрыв на электростанции. Оказалось, для этого мы были достаточно трезвы. Сплетаясь языками, мы яростно срывали друг с друга одежду. Пуговицы отлетали в сторону.

Все произошло на полу, в горячечном полубреде, где животная грубость сменялась истомой и нежностью. Потратить хотя бы пять секунд, чтобы перебраться в более удобное место, казалось кощунством. Мы предались похоти там, где она настигла нас. Гектор стонал, ни в чем себя не сдерживая, называл меня шлюшкой и другими грязными словами, а я… мне нравилось все, что бы он ни делал со мной. Мне нравилось каждое его движение, каждый звук, запах, игра неяркого света на коже, рыжие волосы на груди и в паху…

Мы открыли новый мир, по которому то прогуливались без спешки, выцеживая эйфорию из каждого шага, то пускались бежать со всех ног, не представляя, какое блаженство принесет нам финиш, но уже предвкушая его. Задыхаясь и захлебываясь до хрипоты, замедляли темп, чтобы отдышаться, но ненадолго. Меня кусали, шлепали, швыряли, таскали за волосы, но я в долгу не осталась. Зубы и ногти у меня тоже имеются, и почему бы не пустить их в ход во имя общего блага?