Книга Карбоновое сердце, страница 91 – Марьяна Куприянова

Так начался наш роман, для многих непонятный, шокирующий и даже раздражающий. Все свободное время мы проводили вместе, как и пообещали друг другу. Виделись каждый день, вместе завтракали, обедали и ужинали – либо у меня, либо у него, либо находили уютное местечко в Уотербери, где будет меньше глаз. А люди пялились, еще как. И это было самой тяжелой частью отношений.

Совместный прием пищи параллельно разговору о чем-либо (а нам всегда было что обсудить) стал для нас с Гектором важнейшим ритуалом, от которого мы получали огромное удовольствие. В лепешку расшибиться, но поесть вместе было взаимным признанием, бессловесной потребностью на кончиках пальцев, соприкасающихся почти каждую секунду, необходимым откровением.

Ни с кем и никогда я с такой страстью не общалась, не обсуждала все, что только есть в нашей жизни, чтобы узнать другое мнение и понять его. Гектор не отставал в стремлении как можно подробнее узнать, что я за человек, каков мой характер и под каким углом я смотрю на жизнь.

Это было удивительное время, полное незабываемых моментов. Наших самых первых моментов вместе, которые потом вспоминают всю жизнь.

Соулрайд стал воздухом, которым я дышу, водой, которую я пью, светом, что воспринимают мои глаза, последним образом перед сном и первой мыслью, едва я открывала глаза по утрам. Вскоре я готова была поклясться, что знаю его даже лучше, чем себя. И с каждым днем мне сильнее хотелось, чтобы он до конца оставался со мной.

Чтобы ничего не встряло между нами.

Тяжело было находиться порознь, как того требовала моя работа или его тренировки. Даже несколько часов по отдельности без возможности поговорить, прикоснуться друг к другу казались мукой. Зато какой сладостью встречи вознаграждалось томительное ожидание!

По обстоятельствам, как только мог, Гектор заглядывал ко мне в салон. Когда это случилось в первый раз, мои друзья были ошарашены. В голове не укладывалось, что лучший пилот Нью-Хейвена, знаменитость Уотербери, обожаемый всеми восемьдесят пятый – тот самый, в красно-белой форме, высокий и рыжий, с яркой жестокой улыбкой, но веселым нравом – в свободное время мимоходом заскакивает в тату-салон, где они работают, чтобы обнять Сару Фрай. Коснуться губами уголка ее рта, пощекотать шею щетиной, обсудить какой-нибудь пустяк и вновь уехать, пообещав: «Скоро увидимся, крошка».

Эвелин изнывала от белой зависти. Нет, козней она строить не планировала, я ее хорошо знаю. И все-таки девушка покусывала губы, не отрывая взгляда от Гектора, едва он приезжал ко мне, старалась заговорить с ним, угодить чем-нибудь. А стоило ему скрыться – набрасывалась на меня с очередной порцией вопросов, порою слишком интимных. Мужская часть коллектива восприняла новость не так бурно, однако не без восторга. Их воодушевляла возможность перекинуться парой слов со своим кумиром, может быть, даже выпить с ним кофе за обедом, если у него будет время.

— Просто охренеть, – удивлялся Дуглас, – я все еще не верю. Он приходит к нам, будто к себе домой! Никогда бы не подумал, что будет такая удача… А вблизи он еще проще, чем с трибун. Такой весельчак. И всегда улыбается. А как он смотрит на нашу Сару!..

Работа и сон – только это и разлучало нас с Гектором. Но радовало то, что мы засыпаем и просыпаемся вместе. И если уж на то пошло, спали мы очень мало – дурачились, бесились, слушали музыку, общались, целовались без остановки далеко за полночь, пока от усталости не начинала трещать голова. Несмотря на постоянный недосып, мы были полны сил. Взаимное чувство, подобное эндорфинному реактору, стабильно насыщало нас энергией.