Книга Карбоновое сердце, страница 92 – Марьяна Куприянова

Реакция жителей Уотербери была неоднозначной. Естественно, город пчелиным роем гудел о том, что у главного холостяка и «бабника», каковым его считали из-за количества фанаток, наконец появилась постоянная девушка, и эти отношения не похожи на что-либо, наблюдаемое за ним прежде. Ведь Гектор обожал меня и ни от кого не собирался это скрывать, а ранее не был уличен в продолжительных отношениях.

Между нами завязалась крепкая ментальная связь. Будучи рядом, нам важно было смотреть друг другу в глаза, без слов считывать эмоции, оттенки и выражения, по взгляду понимать друг друга. Окружающих это удивляло, некоторых даже умиляло. Хотя были и те, кто с недовольством фыркал, кривил лицом, глядя в нашу сторону. Их было немного, и Гектор даже не замечал негодования своих поклонниц, потерявших надежду завоевать сердце лучшего гонщика. Не могу того же сказать о себе. Но по большому счету я испытывала при этом только злорадное ликование. В этой гонке я достигла финиша первой, девочки.

На Гранж Пул Драйв на нас обрушились подкалывания и изощренные шутки пилотов и механиков. Они искренне радовались такому повороту событий, хитрыми взглядами окидывали нас с Гектором и сообщали, что еще раньше нас обоих догадывались, к чему дело идет. Соулрайд и я смущенно улыбались, не зная куда деться от доброй иронии общих друзей. Особенно ехидным был Генри, он рассказывал всем, что, если бы не текила, которую он нам предложил на свой день рождения после купания в бассейне, мы с Гектором еще бы долго воротили друг от друга носы.

И только Билл молчал. Зато взгляд у него был говорящий – обвиняющий, уличающий меня в чем-то. Хартингтон был недоволен тем, что я, пользуясь его дружелюбием (если это было оно), проложила себе дорожку на Гранж Пул Драйв и сошлась с его соперником. Желтый ощущал себя частью «коварного плана», жертвой моей расчетливости. Он, а не Гектор должен быть рядом и обнимать меня. Видимо, его собственный план оказался не таким уж результативным и продуманным, как мой.

Постепенно Уотербери (исключая единичные случаи) начал привыкать к тому, что мы с Соулрайдом повсюду появляемся рука об руку – вместе едим, отдыхаем, гуляем; катаемся на машине, из которой на всю громкость играет Iron Maiden или Def Leppard, одинаково любимые обоими; посещаем вечеринки, зачастую ради реакции окружающих вырядившись во что-нибудь нелепое вроде пляжных шорт, полувоенных сапог и свитера, и обязательно – бейсболка и очки, даже если на улице ночь. Нам нравилось выглядеть как двое сумасшедших и ловить на себе взгляды недоумевающей публики.

Совсем недавно эти двое порознь представляли собой вполне адекватных людей, а теперь они вместе, и это какое-то безумие: они неудержимо творят глупости и радуются этому! Да, мы радовались. И да, мы были сумасшедшими. Потому что любили друг друга. Потому что больше ничего для счастья не требовалось, кроме как открывать глаза по утрам. И мир казался не таким уж поганым местом.

— Я еще никогда не видел его таким счастливым.

Мы с Тревором сидели на трибунах и наблюдали за тренировкой. Сам пилот не принимал в ней участия, потому что на днях повредил ногу, упав с лестницы. Но даже травма не мешала ему просто появляться на Гранж Пул Драйв, где он привык проводить бо́льшую часть своей жизни. Здесь практически текла его кровь, все жизненно важные и мыслительные процессы.