Книга Карбоновое сердце, страница 95 – Марьяна Куприянова

Либо я вижу в глазах соперниц насмешку, что подтверждает мою теорию, либо это просто моя паранойя. Она у меня так любит поиграть с нервишками, подогнать факты реальности под схему воображения. Чтобы все казалось ненадежным, хрупким и обманчивым в свете моих страхов и опасений, зачастую столь глупых, что и самой стыдно в них признаться.

Болид под номером восемьдесят пять замер на пит-стопе, как замирает на ветке большая стрекоза. Завораживает, когда скорость превращается в полную статику буквально за секунду. Пилот предоставил автомобиль техникам, а сам, не снимая шлема, широким шагом направился к трибунам, и каждый мускул его тела источал уверенность и энергию. А еще – нетерпение.

Невозможно не любоваться.

Несколько минут, что имелись в запасе, гонщик собирался потратить с пользой, но его вынудили остановиться. Путь преградили пять девушек с плакатами и фломастерами. Они требовали автографа, внимания, беседы, щеголяя гладкими ножками и плечиками, открытыми благодаря теплой погоде.

Те самые фанатки, которых я осматривала несколько минут назад. Одна из них не выдержала – обернулась с ехидным лицом, чтобы проверить мою реакцию. Я улыбнулась как можно более дружелюбно, как бы давая понять: то, что вы вешаетесь ему на шею, лишь подчеркивает мой статус. Все равно Гектор Соулрайд мой. Душой, телом и мыслями.

Я меланхолично наблюдала, как сладкоголосые нимфы обступили гонщика, овивая его руками, опутывая волосами, а он не смог им отказать и расписался для каждой, пусть и с заметной поспешностью. Ревновать было бы слишком просто с моей стороны. Мне хотелось отпихнуть их от него, не то он сейчас задохнется.

Я с нетерпением ожидала, чем кончится показательное представление, явно устроенное для меня. То, что я сидела на трибуне и глядела на все это сверху, усиливало театральный эффект. Но вот мужчина в форме напрягся и мягко растолкал тела, дабы протиснуться между ними. Вытянул руки вперед и отстранил их в стороны, как занавес на сцене. Негрубый, как мне показалось, жест возмутил и озадачил девушек. Хотя я бы на его месте точно действовала жестче. Большими глазами, полными недоумения, поклонницы проводили широкую спину кумира.

Поднимаясь по ступеням между рядами, Соулрайд стянул с себя надоевший шлем, плотно облегающий череп во избежание травм на треке, встряхнул головой, разметав влажные от пота волосы, оскалился, подчиняя меня властью своего взгляда. Едва он приблизился, наши губы сомкнулись, мучимые жаждой, известной только нам двоим. Мы обнялись и стояли так некоторое время, ничего не говоря.

Не покидало глупое ощущение, будто я чуть не потеряла Гектора, и эти объятия послужили колоссальным утешением. Соулрайд каким-то образом понял это, будто кожей ощутил мой внезапный испуг, и теперь пытался успокоить, защитить без слов.

Важно было не потерять лицо, ведь девушки продолжали стоять внизу, скрестив руки на груди и недовольно поглядывая на нас. Рядом с Гектором ко мне вернулась прежняя уверенность. Выглянув из-за его плеча, я одарила девиц красноречивым взглядом. Состроив недовольные мины, они решили, что лучшим решением сейчас будет покинуть поле проигранной битвы.

На несколько секунд чувство победы заставило меня забыть, что рядом со мною тот, кого я люблю и ради кого эта победа в принципе нужна. Это испугало меня. Неужели я настолько тщеславна, что могу выбросить из головы даже Гектора?.. Меня захлестнуло отвращение к себе. Кто мне нужен: он или его статус?