Книга Мерцающие, страница 117 – Марьяна Куприянова

Воспоминания и вопросы весь вечер не позволяли лорду сосредоточиться на происходящем в реальности. Он и забыл о Ловетт. Да и Ловетт, по правде говоря, совсем о нем не думала. Она весело проводила время, она позволяла многим ухаживать за ней и вела себя настолько беззаботно, что любой бы ей позавидовал. Юной барышне не о чем было беспокоиться, в отличие от стареющего лорда, карета которого насмерть сбила цыганку.

Из состояния оцепенения Глэнсвуда вывело странное обстоятельство, которое никто, кроме него, не заметил. Оказывается, большую часть времени он простоял недалеко от длинного узкого зеркала, одного из многих, что были расставлены по залу для того, чтобы дамы в любой момент могли отбросить все сомнения относительно своей прически или платья. Лорд Глэнсвуд повернул голову, чтобы осмотреться, и увидел самого себя в нескольких метрах от места, где находился. Средний рост, усталый взгляд, немного обвисшее лицо и опущенные уголки полных губ. Лорду никогда не нравилась собственная внешность, и подолгу в зеркало он предпочитал не смотреть, поэтому и поспешил отвернуться с отвращением на лице. Но в самый последний момент, уже отводя глаза, он заметил, что его отражение не повторяет его движений. Вместо того, чтобы отвернуться, фигура в зеркале наклонила голову и любезно улыбнулась. Глэнсвуд решил, что ему показалось, мало ли что может показаться, когда ты выпил? – и не придал этому особое значение. Тем более, снова обернувшись и окинув взглядом свое отражение, он обнаружил, что оно больше не своевольничает.

Все кончилось к одиннадцати вечера. На улице занималась гроза, и не догулявшие разбегались по тавернам, чтобы продолжить веселье. Лорду пришлось почти тащить графа на себе, чтобы усадить в карету – Герберт изрядно налакался.

— Не думай, что я пьяница, – сказал он, заикаясь, когда лорд погрузил его внутрь. – Я выпил столько, чтобы… чтобы забыть. То, что случилось, и что она сказала. Ты понимаешь меня, мой друг?

— Понимаю, – сказал Глэнсвуд и крикнул кучеру, чтобы тот трогал. Под мерный стук колес и копыт Герберт практически сразу уснул, облокотившись на плечо приятеля.

Лорд действительно понимал. Понимал он так же и то, что выпивка не поможет этого забыть. Слова четко врезались в память. Как будто отчеканились. Их было невозможно выбросить из головы, они то и дело раздавались там гулким эхом трескучего старушечьего голоса.

Поместья графа и лорда соседствовали, что и стало много лет назад причиной их знакомства. Глэнсвуду пришлось выйти под дождь и проводить незадачливого приятеля до двери, где его из рук в руки приняли верные слуги. Граф был не в состоянии даже распрощаться. Возвращаясь к карете в кромешной темноте под холодным ливнем, лорд думал о том, что в следующий раз нужно будет взять с собою кучера, чтобы не таскать Герберта на себе. Внезапно ему в голову пришла мысль, что, возможно, то, что он видел сегодня в зеркале, вовсе не показалось ему.

Уже через четверть часа Глэнсвуд был у себя дома и приказал распрягать лошадей и подать ужин. Но вскоре понял, что аппетита решительно нет. С этим нужно было что-то делать. С этим нужно было разобраться по-мужски. Ни с того ни с сего стукнув кулаком по столу и перепугав слуг, лорд приказал принести в комнату самое большое зеркало в доме. Хрупкий груз величиной в полтора человеческих роста аккуратно прислонили к стене и оставили хозяина одного. Закинув руки за спину и крепко сцепив ладони, лорд Глэнсвуд принялся прохаживаться перед зеркалом, внимательно глядя на себя. Ничего необычного не происходило. Но это вовсе не успокаивало – напротив, лишь наращивало напряжение, готовое выстрелить пружиной.