Книга Grunge Pool Drive 85, страница 123 – Марьяна Куприянова

Зал разразился бурными аплодисментами, которые не стихали до тех пор, пока мужчина не спустился и не затерялся в толпе. Мы выпили, и я с удивлением ощутила слезы на своем лице и шее. Да, только что я очень хорошо узнала Дарта, несмотря на то, что никогда его не видела вживую. О мертвых либо хорошо, либо ничего… кроме правды. Почему-то я была уверена, что Хауэлл был именно таким, каким его описывали сейчас. Таким, что даже спустя десятилетия его имя не превратилось в пустой звук, а вызывало трепет и восхищение. А иначе к чему все это?..

Поспешив избавиться от слез, пока никто не увидел, я заметила на себе пристальный взгляд Билла. Он стоял метрах в десяти от меня и, чуть склонив голову, смотрел в прореху, образовавшуюся между несколькими людьми. Выражение его глаз мне не понравилось. Оно было слишком настырным и странным для человека, которому я должна быть безразлична.

К моему удивлению, старший Хартингтон произнес очень хорошую и трогательную речь. Оказывается, Брюс был знаком с Дартом в далекие времена, когда был еще очень молод и только начинал интересоваться Формулой-1, не подозревая, что посвятит этому всю свою жизнь. Их познакомил отец Брюса, ныне тоже покойный.

Я ожидала, что мероприятие превратится в молчаливый траур, где запрещены улыбки и шутки, но сильно ошибалась. Когда речи кончились, люди не стали никуда расходиться – они выпивали, общались и даже смеялись. Кто-то медленно танцевал под живую музыку, это удивило меня больше всего. Я спросила гонщиков, почему все именно так.

— Понимаешь, это не поминки, – объяснил мне Саймон, – а вечер памяти. Дарта не стало тридцать три года назад. Мир не может скорбеть вечно, кто бы там ни был. Такова правда жизни, и все признают ее главенство над смертью. Мы здесь, и мы живы, и Хауэлл жив, пока мы помним о нем, не так ли? Но впадать в уныние никто не собирается. В этом весь смысл. Понимаешь?

— Не совсем, – призналась я.

— Нельзя горевать вечно. Запрещено законами природы. Дарт хотел бы видеть нас счастливыми. Но это не отменяет того, что мы сожалеем о его отсутствии.

Кажется, я начинала понимать. Вечное торжество жизни над смертью, начала над концом. Эвелина со своим любимым уроборосом сейчас разгулялась бы.

— Пойду, принесу всем еще выпить, – подмигнул Гектор. Наконец-то он был таким же, как прежде. – Подожди меня здесь. Ребята, оставляю вам самое ценное, что у меня есть.

— Так точно, сэр. Не украдем.

— Ну, это ты за себя говори…

Соулрайд сделал пару шагов от нас и сразу потерялся за спинами броуновского движения людей.

— Ну как тебе все это? – сразу же спросил Тревор.

— Необычно, – призналась я. – И… слишком искренне для меня, пожалуй. Не привыкла я, чтобы вокруг было так много людей, открытых друг другу на все сто.

— Именно, сестренка. На все сто. Это и есть то, что мы называем Гранж Пул Драйв.

— Да. Теперь я это понимаю как нельзя лучше.

— Взгляните-ка, и Гинзли здесь. Я слышал, Гектор недавно разбил морду Патрику? С удовольствием повторил бы его достижение, но здесь сегодня – территория нейтралитета.

— Правда?

— Да. Любой конфликт будет расцениваться как неуважение к памяти Дарта. Таковы правила, – Тревор пожал широкими плечами.

Гвен выглядела неотразимо, а взгляды Патрика пугали, хоть я и понимала, что сейчас он мне ничего не сделает.