Книга Grunge Pool Drive 85, страница 97 – Марьяна Куприянова

— Ах вот оно что. Не целуешься, значит. А все остальное – запросто? – я уже хохотала от произведенного эффекта. – Да если бы у меня сейчас так не болело тело, я бы задал тебе жару.

— Спасибо, это ты уже сделал. У меня тоже все болит.

— Надо поесть, любовь моя. Восполнить потерянные силы. Так что, поцелуешь?

Как удержаться было, глядя на эти искусанные губы? Как не потерять голову, слушая его по-прежнему едкие и веселые фразы? Видев, что его реакции на меня, мой юмор и мои реплики ничуть не изменились, и взгляды, и интонации голоса остались все те же?

— Гектор… – дрожащими губами произнесла я, и из глаз сами собой покатились слезы, даже не предупредив меня, что возьмут сейчас и хлынут водопадом, и ничто не сумеет их остановить.

Я накрыла лицо ладонями, чтобы Гектор не видел, как исказилось мое лицо. Мужчина попытался развести мои руки в стороны, но я замотала головой, и тогда он просто обнял меня в той позе, в которой я сидела и качалась от слез.

— Не надо, Сара, к чему это ты? Прошу, иначе я и сам… ну зачем ты рыдаешь? Хватит.

На последнем слове грубый мужской голос дрогнул, поддавшись моим всхлипываниям. Дрогнул, но не сломался.

— Моему счастью… Гектор… это просто… нет слов, чтобы передать его. Ты понимаешь? Это безумие. Со мною такого не может быть. Я неудачница. Я не могу быть счастлива!

— Можешь. Прекрати. Не хочу, чтобы ты плакала рядом со мной. Даже от радости.

Когда меня перестало трясти, Гектор показал то, над чем возился последние полчаса.

— А я совсем о ней забыла!

Это была та самая статуэтка, у которой отвалилась голова. Теперь она была цела, и даже следов склейки не было заметно.

— Я понял, что она дорога тебе. Поэтому спрятал и увез сюда. Чтобы, как только будет возможность, вернуть ее в состояние цельности.

— Гектор! – я обняла мужчину, что есть мочи, отчего нам обоим сделалось больно, и мы застонали и скривились.

— А еще меня стариком называет. Себя-то видела?

— Спасибо тебе огромное. Я и правда очень люблю эту фигурку… она – одна из первых у меня. И далась с большим трудом. Тут много мелких деталей…

— Это я заметил. Покажешь мне, как ты это делаешь?

— Тебе интересно?

— Почему нет?

— Ладно. Покажу, – я радовалась, как ребенок, которого взрослые хвалят за каракули, едва обретающие форму какого-либо предмета. – Только сначала мы поедим.

— Ты такая милая. Моя девочка.

Будто в подтверждение этому я шмыгнула носом и смущенно улыбнулась, поджав губы.

— У тебя телефон звонил, кстати. Я поставил на беззвучный.

— Кто звонил?

Гектор вздохнул, и это мне не понравилось.

— Твой отец.

Я не вернусь

— Отец? – переспросила я упавшим голосом.

Надо же. Почти за все время, проведенное в Уотербери, я вспоминала об отце только в тех случаях, когда речь заходила о причине, по которой я оказалась здесь. Ведь он и был этой причиной, а точнее, его ужасное поведение. А просто так, от скуки или от совестливости, я ни разу об отце не подумала, едва переехала сюда. Печально, но факт, как напевает Metallica.

То есть, конечно, сначала было тяжело, потому что те события не выходили из головы – пьяный отец в отключке, его пьяные дружки в том состоянии, когда человек становится хуже животного… Все это привело меня сюда, выпихнуло с насиженного места в иной мир – в Уотербери, где я сперва была не в своей тарелке, а потом встретила Гектора.