Книга Grunge Pool Drive 85, страница 98 – Марьяна Куприянова

Не вспоминать о том вечере поначалу казалось невозможным. Я даже думала, что до конца жизни буду паниковать при виде выпивших. Наверное, эта фобия как-то называется, да и в этом ли дело? Отнюдь, нет. Дело в том, что очень скоро я напрочь забыла о существовании отца. Уотербери обрушился на меня тяжелым ливнем в первый же день моего прибытия сюда, этот удивительный город словно смыл с меня всю грязь, очистил грубой дождевой водой мои поры.

Здесь я начала жить заново. К тому же, новые проблемы не заставили себя ждать. Сначала Гвен пыталась строить из себя заботливую мамочку, чтобы самой себе компенсировать муки совести за то, что бросила меня. А это очень раздражало. Впрочем, не так сильно, как поведение Патрика, что становилось все более непредсказуемым с течением времени. Поиск работы, знакомство с новыми людьми, поразившими меня своими страстями и вкусами, потом – таинственный Гранж Пул Драйв, где рыжий мужчина снял свой шлем и заставил меня впервые ощутить себя беспомощным ничтожеством… Иными словами, вспоминать об отце у меня не было времени в закрутившемся потоке жизни.

И вот теперь я слышу от Гектора: тебе звонил отец. Отец? А что это за слово такое: отец? Я этого слова теперь не знаю. И впредь его знать не хочу. Как и слово мать.

— Да. Именно он, – кивнул Соулрайд.

Я вижу, что ему неприятно сообщать мне об этом, но не сообщить он не может. Он знает, что это меня расстроит, но иначе никак.

— Что ж… – говорю я. – Что же ему могло от меня понадобиться теперь?..

Вопрос в никуда. Но Гектор хочет на него ответить.

— Думаю, он хочет с тобой помириться.

— Помириться, – повторила я, словно впервые слышала это слово. – О чем тут вообще может быть разговор.

— Слушай, я знаю, что он сделал…

— Ты бы сам себя простил, будь ты на его месте? – внезапно разозлилась я.

Но Соулрайд никогда не обижается на перепады моего настроения, должно быть, это одна из причин, по которой он любит меня. Либо наоборот. Я понимала, что после этой ночи могу вести себя уже как сварливая жена, и все равно мне будут целовать ноги. Но, конечно, я делать этого не буду. Я надеюсь.

— Я бы себя не простил, – ответил Гектор. – И не думаю, что он бы простил себя, если бы тебе не удалось сбежать тогда от них, и они бы… изнасиловали тебя.

Меня передергивает, будто шершавая ящерица пробегает по плечам, задевая холодным хвостом лопатки.

— Ладно, – сказала я, не понимая, к чему это.

Просто надо было хоть что-то сказать после того, как прозвучало это гадливое слово. Сделалось как-то неловко, но потом я вспомнила, что рядом мой Гектор, а значит, мне нечего бояться или смущаться. И тогда я обняла его и еще раз поблагодарила за то, что он склеил фигурку, которую я так неосторожно уронила.

— Я всего лишь хотел тебя порадовать.

— Знаешь, я в последнее время какая-то нервная.

— Это из-за меня?

— Нет… из-за всего, кроме тебя. Теперь еще отец заявился.

— Ты будешь ему перезванивать? Хочешь, я возьму трубку и скажу, что он ошибся номером?

— Нет. Не нужно, – я помолчала. – Как ты считаешь?..

— Вам необходимо поговорить.

Я поднялась и встала напротив окна, боком к Соулрайду. Он остался сидеть на прежнем месте и выкрутил динамик приемника на минимум, так что Ian Brown – «Reign» слышалась совсем едва.

В помещение бил яркий солнечный свет, и слепяще-синему небу не было дел до моих проблем. Как и всегда. Я вдруг поняла, что очень люблю своего отца. Несмотря на то, что и ненавижу тоже.