Книга Constanta, страница 143 – Марьяна Куприянова

Я не люблю такое, но сегодня отвечала с охотой и желанием высказаться, поделиться радостью с близким. Ольга снова расплакалась, когда я рассказала ей случай с автобусом, подробно описав произошедшее. Своими слезами она и меня разжалобила, так что, когда я заканчивала историю, упоминая наше с Довлатовым житье-бытье в гостинице, то и сама уже роняла капли с кончика носа на скатерть, расчувствовавшись до предела.

— А еще и заболела, как назло, да в универе не показывалась все это время, – рассказывала Ольга. – Эх, такое пропустила! Сидела тут, как дура, в неведении!

— Ну ты же понимаешь, у меня сейчас даже телефона нет… Да и времени проведать тебя – вот только сегодня выдалось. Все свободное время тратилось на поиск квартиры и урегулирование вопросов.

— Да не оправдывайся, я все понимаю.

— Как ты сейчас себя чувствуешь? Тебе ничего не надо купить в аптеке?

— Боже, да какое это имеет значение, когда у тебя в жизни ТАКОЕ происходит?! – воскликнула подруга.

— Имеет. Для меня. Ты – человек, который мне близок. Одна из немногих, кого я могу подпустить к себе без опаски получить нож в спину. Так что мне важно твое здоровье, и я не спрашиваю об этом из вежливости. Ты заботилась обо мне, когда у меня был самый хуевый в жизни период. Теперь и я хочу позаботиться о тебе.

— Так, мне не плохо, мне очень даже хорошо. Как после таких новостей может быть плохо?

— И все же.

— Да я почти здорова, не парься, – Ольга махнула рукой. – А вот на счет старосты могу тебе сказать: зря ты вообще ей поверила. Это же такая сука, что может придумать все что угодно, лишь бы вас рассорить. Поверь мне.

— Кому ты это рассказываешь… Знаю, что зря. Но она сыграла на моих чувствах, к тому же была очень убедительна. Особенно в плане того, что конкретно сказал мне Костя.

— Она же на курсы по психологии ходит. Ты не знала? Держу пари, она даже сомневалась, что можно тебе сказать, чтобы ты отреагировала, а уж по реакции можно строить разговор дальше, манипулируя человеком. Тем более, твои эмоции всегда написаны у тебя на лице.

— Неужто? – засмеялась я.

— По крайне мере, для меня. И сейчас я вижу, что ты безгранично счастлива.

— Чтобы угадать это, необязательно даже смотреть на мое лицо. Который там час? Пора и вещи сложить.

— Пора.

Вдвоем мы начали вытаскивать мой скудненький гардероб из шкафов и складывать по пакетам вместе с мелкими вещами, учебниками и предметами личного обихода, не прекращая, однако, разговаривать.

— А что там с родителями?

— Без понятия.

— И тебе их не жалко?

— А должно быть?

— Ну, не знаю.

— Видела бы ты их лица… когда Костя… и когда они узнали, что он женат. Кто бы меня в тот день пожалел.

— Ну, как я поняла, Довлатов хочет, чтобы ты с ними помирилась.

— Разумеется, хочет. Хочет нормальных отношений с будущими тещей и тестем. Черт, как же странно это звучит…

— Еще страннее, когда ты называешь Константина Сергеевича Костей. Это охренеть как странно звучит, особенно из твоих уст. Ты никого так мило не называешь, – улыбнулась Ольга.

— Не, ну а че, как бы… когда все уже было… ну, между нами… какой он мне теперь Константин Сергеевич? – забубнила я, пожимая плечами и вызывая смех подруги.

С улицы раздался гудок автомобиля, который я почувствовала примерно за секунду до того, как он прозвучал. Наскоро я распрощалась с Ольгой, пообещав, что как только смогу, приеду к ней еще раз, а как только появится телефон, то и оповещу. Взяв несколько пакетов, я спустилась на улицу, а Костя, ожидающий у входа, отобрал их у меня и положил в багажник.