Книга Constanta, страница 61 – Марьяна Куприянова

Мы брали тару из кузова и переносили на склад – тащить приходилось не больше семи метров. По весу каждый ящик не превышал пятнадцати килограммов, так что я, напрягая жилы, справлялась. В один момент я не выдержала, обернувшись и в очередной раз перехватив убегающий от моей задницы взгляд Ромы, сказала:

— Зенки свои спрячь. А то ведь выколю.

Парень сразу понял, что послание адресовано ему, и стал работать в два раза быстрее, не встречаясь со мной взглядом. Вова и Витя переглянулись с дебильными улыбками – теперь у них будет, чем подкалывать третьего.

— Семеныч же предупреждал – поосторожнее с ней. Ты бы прислушался, Романыч, – загоготал Витя.

— Ты тоже заткнись, мелкотня, – оборвала я парнишку, на выдохе поднимая особо тяжелую коробку. По весу в ней были как минимум чугунные слитки.

— Давай-ка это сюда, – груз, загораживающий обзор, вдруг исчез из поля зрения, руки оказались свободны. Передо мной стоял Вова с моей коробкой и улыбался. – Самое тяжелое у нас есть кому таскать, – заметил он и пошел на склад.

— Мне не тяжело, – мрачно сказала я, понимая, что они все-таки не держат меня за равную, хотя я заслуживаю. А к моим колкостям и грубостям относятся снисходительно. – А ты чего зубоскалишь? – бросила я Вите, поднимая новую коробку и шагая на склад – навстречу мне уже возвращался Володя с бутылкой воды в руках.

— Да Семеныч все же прав: ты девушка, это не для тебя, – парень поделился водой с Ромой.

— Правда? Почему? Может, я в жизни уже чего посерьезнее таких коробок тягала.

— Ну, ты же девушка, значит, будущая мать. Вдруг надорвешь себе что-нибудь, а потом родить не сможешь. И будешь жалеть, – на полном серьезе говорил Вова.

— Да что вы все заладили: дети, дети. Кто мне их заделать собрался, ты, что ли?

— Ну а почему бы и не я? – обиженно спросил Володя, вызывая бурный смех Вити и Ромы.

— С хера ли? – моему удивлению не было предела.

— А вдруг я твоя судьба? – насупился парень, чье самолюбие я прищемила своим самомнением.

— Да-да-да, расскажи мне сказку, как мужик насрал в коляску и поставил в уголок, чтоб никто не уволок, – проговорила я, отбирая у Вити ополовиненную бутылку.

Пока я преспокойно пила воду большими глотками, троица не могла остановиться от смеха, вызванного моей присказкой. Они чуть по земле не катались, и даже хмурый Семеныч, внимательно слушающий наши разговоры поодаль, качал головой. Поначалу он постоянно нас затыкал, крича, что надо работать руками, а не языком. А потом что-то перестал прикрикивать, позволяя нам разговориться: наверное, стало слишком интересно послушать, как я плююсь ядом и как парни реагируют.

— Откуда ты такое знаешь? – спросил Вова, прекратив общее ржание.

— Спроси чего полегче.

— Ладно. Ты местная?

— Нет.

— А откуда ты?

— А есть разница?

— Да я просто спросил, гля!

— Не надо этого знать.

— Почему?

— Потому что я не хочу.

Рассказывать им, откуда я и почему оказалась здесь, я не собиралась. Я всего лишь работаю с этими парнями, им необязательно становиться моими друзьями. Я их совсем не знаю и не хочу, чтобы они знали обо мне что-то лишнее. Еще одна особенность моего характера: не люблю становиться для кого-то открытой книгой – мне кажется, когда о тебе что-то знают, то в любой момент твою защиту могут пробить. Лучше оставаться темной лошадкой, если уж на то пошло. Ведь чем ближе подпустишь к себе человека, тем короче нож ему понадобится.