Книга Constanta, страница 63 – Марьяна Куприянова

— Яночка, Яна, что с тобой? Где ты была так долго? Почему ты так плохо выглядишь? Ты заболела? Яна, ответь! Яна! – через пелену накрывающего сна еще доносились звуки реальности. – Ты хоть поешь чего-нибудь, господи, да у тебя ведь жар, давай измерим температуру! Яна! Ты спишь?..

Руки Ольги касались моего лица, шеи, лба, но я уже засыпала, так и не пошевельнувшись. Даже разуться не было сил.

***

Сон мне приснился бредовый, как будто я лежу на кровати, а меня раздевает Довлатов, да с таким серьезным выражением лица, будто пишет докторскую. Наутро я поняла, почему мне снилось именно это. Оказывается, вчера, когда я вырубилась, Ольга так и не смогла добудиться меня, и ей пришлось разуть и переодеть меня спящую, вытащить из-под меня одеяло и накрыть.

— Ты даже не проснулась, – рассказывала она, – тебя выстрелом из пушки было не разбудить. А сейчас ты позавтракаешь и расскажешь мне все, как миленькая.

— Что рассказывать-то? – я потягивалась в кровати, скрипя зубами от боли в костях и мышцах. Кажется, что-то было растянуто, но болевые ощущения настолько спутались и смешались, распространяясь по всему телу, что понять, где конкретно больнее всего, было невозможно. – Ай, блять…

— Что-то болит? – обеспокоенно спросила Ольга. – Вчера у тебя температура была.

— Да тебе показалось, – улыбнулась я сквозь силы. – Нет, ничего не болит. Только жрать охота.

— Ну так ты вчера столько всего накупила, я офигела. Пошли, поешь. А потом расскажешь, что это там за клумбы такие, что ты свалилась на кровать, слова не сказав, – в голосе слышалась ирония: Ольга все просекла и собиралась устроить допрос.

— Какая разница, что я делала? – я села за стол, а подруга вытаскивала из холодильника еду, выкладывая все передо мной. – Главное – результат. Деньги.

— То есть, это были не клумбы, – утвердительно кивнула Оля.

— Ну да.

— Но говорить, что это, ты мне, конечно же, не станешь.

Я поспешила забить рот едой, чтобы сослаться на поговорку «Когда я ем, я глух и нем» и виновато пожать плечами.

— Ладно. Надеюсь, ты не вагоны разгружала, – наливая мне чай, говорила подруга будто бы сама себе. – Ты бы так себя не гробила – вчера ты была похожа на мертвеца, когда вернулась. Как себя сегодня чувствуешь?

Я размяла шею и плечи, пережевывая колбасу с сыром, и замычала, делая вид, что мне лучше.

— Ну, тогда поехали сегодня вечером в торговый центр – вещичек тебе посмотрим. А то тебе кроме твоей футболки и джинсов даже в универ носить нечего. И кстати, я их постирала.

Тут я опустила глаза вниз и поняла, что Ольга переодела меня в свои майку и шорты.

— А я-то думаю, чего мне тесновато, – задумчиво произнесла я, вызывая умиление подруги. – Поехать не могу – сегодня тоже на работу.

— Как? Да ты еле на ногах стоишь! Тебе надо отдохнуть!

— Я в порядке, Оль. Все хорошо. За ночь отдохнула, к вечеру вообще буду огурец.

— Ну ты как хочешь, а я тебя никуда не пущу.

— Оль, я взрослый человек. Ты же видишь – я не умерла. И я… – мою фразу прервал громкий чих, отозвавшийся болью в горле, – ой, млин, – прохрипела я, – в порядке, короче.

— Еще и простыла!

— Ну ничего, выгоню хворь трудом. Зато деньги будут. И вот тогда поедем, куда скажешь, родная. Хоть на край света.

— Ой, да что с тобой спорить… – она махнула рукой. – Ты ешь, главное, сил набирайся.