Книга Constanta, страница 66 – Марьяна Куприянова

А ведь у меня дома его олимпийка. Интересно, помнит ли он о ней? Думает ли обо мне вообще когда-нибудь? Я тут лежу, больная, и как дура, понимаешь ли, прокручиваю в памяти, как он меня ремнем к себе привязывал, как переодевался при мне, эту его родинку сраную вспоминаю, эти его жировые отложения по бокам поясницы, волосы на груди и цепочки на шее. Взгляд этот, который на комиссии мне говорил, что все хорошо; и эту светлую куртку, облитую краской. Все смешивалось в бреду и снова распадалось, как будто я тысячу раз проживала свою жизнь заново.

Еще я думала о том, что никто так и не кинулся меня искать, никто не волновался обо мне и не пытался выяснить, где я. Это было обидно, хотя и укладывалось в общую картину о нелюбящей семье и нелюбимой дочери. Моя жизнь – настоящая дрянь. Даже в собственной семье я болталась просто так, оказавшись им даже не нужна.

Так я и лежала, размышляя, не шевелясь, иногда чувствуя, как будто бы сама по себе, независимо от меня, по щеке пробегает стынущая слеза, оставляя холодную дорожку. В таком виде меня и обнаружила Ольга, когда вернулась из универа.

— Яночка, как ты себя чувствуешь? – она первым делом присела ко мне с каким-то пакетом.

Я пошевелила мизинцем и попыталась ответить, но вышло лишь прохрипеть.

— Вижу, тебе не легче. Может, вызовем врача?

По моему бешеному взгляду она поняла, что этого делать не стоит.

— Я так и думала. Поэтому купила тебе жаропонижающего и обезболивающего. А еще – фруктов, чтобы витамины были. Ты кушала что-нибудь?

Я медленно покачала головой.

— А лекарства принимала?

Я снова покачала головой.

— А почему? – в ее голоске прорезалось недовольство.

— Больно…

— Так. Понятно. Сейчас мы тобой займемся.

Ольга ушла на кухню, принесла мне таблетки и стакан с кислючей мутной жидкостью, заставила выпить, потом снова растерла меня, не обращая внимания на стоны боли и одновременно рассказывая мне все, что происходило сегодня в универе.

— Знаешь, единственный, кто спросил о тебе сегодня – это Валера. Он даже приехать собирался, когда узнал, что с тобой. Но потом у него там дела какие-то появились, в общем, отложил.

И тут я вспомнила, что пока была одна, слышала, как несколько раз звонил сотовый.

— Телефон. Дай, – попросила я.

Ольга поднесла мобильный.

— Посмотри. Звонили?

— Да. Пять пропущенных от какого-то Вовы. А, это тот, что вчера тебя на себе принес? Мне кажется, он к тебе неровно дышит. И одно сообщение. Открыть? От Валерки. «Яна, как ты себя чувствуешь? Мне приехать?» Так вот, в универе все пока тихо. О том, что ты устроила в пятницу, стараются не говорить. Как будто за этой информацией охотится НКВД, знаешь. О, а еще у нас новенькая! Тоже пришла из академа. Странная такая, от всех держится подальше, ни с кем не общается. Ведет себя, как будто мы где-то ниже плинтуса, а она на пьедестале. Она меня уже раздражает, да и Валере она не понравилась. И видела бы ты, как она одевается и красится!

— Как? – заинтересовалась я.

— Это не описать. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, поверь! Но могу тебе сказать, что она из тех, которых ты не перевариваешь.

— Вроде. Соседок?

— Ой, да хуже в сто раз! Так что вот тебе хороший стимул выздоравливать: ты же хочешь на нее посмотреть? Значит, пей таблетки и кушай – не хочешь же ты вот так бессильно валяться здесь еще неделю? Знаю, что не хочешь. А уж как я не хочу, кто бы знал.