Книга Constanta, страница 65 – Марьяна Куприянова

— Ты совсем охренела! Еле на ногах стоишь! Признавайся, что у тебя за работа! Живо!

Я молча вытащила из кармана джинсов три тысячи, протянула руку и положила деньги на стол.

— Прибыльная.

— Безобразие, – она присела ко мне и ласково погладила по голове. – Температура у тебя и правда есть.

— Зато сил нет. Закон обратной пропорциональности.

— Лечить тебя буду. И никуда ты завтра не пойдешь. Особенно в универ, – строго сказала Ольга и вышла на кухню.

Я чувствовала себя настолько паршиво, будто умирала. Я не столько устала от ношения тяжестей, сколько была еще и ослаблена болезнью. Если бы я не простыла, я бы за ночь отдохнула и наутро была как огурец. Но, как всегда, все напасти свалились в одну кучу. Беда ведь никогда не приходит одна. А я их умею притягивать, как магнит.

Потенциальная энергия – часть энергии механической системы, находящейся в некотором силовом поле, зависящая от положения точек системы в этом поле.

Наутро я даже подняться не смогла.

И мне действительно стало страшно, что я столь глупо загубила здоровье. Тело не слушалось и болело так, будто его всю ночь жестоко истязали. Боль в голове прошла, зато появилось раздирающее ощущение в легких. Кажется, это не слишком обычная простуда. Я почти ничего не чувствовала: ни вкуса еды, ни запахов, ни прикосновений. Ольга растерла меня согревающей мазью, наказала пить таблетки и ушла в университет.

За полдня, пока она не вернулась, я ничего не ела и не пила, я только один раз поднялась с постели – в туалет сходить, и то, думала, помру на ходу от болей. Разумеется, мне было вовсе не до лекарств: я валялась, стараясь не двигаться, находясь в состоянии бреда. Я не могла понять, что из происходящего правда, а что мне привиделось. И в некоторых случаях, когда я начинала думать о Константине Сергеевиче, не отличать явь от горячки было даже приятно.

В целом я только и думала, что о своем новом научном руководителе. Наконец-то нашла время переосмыслить все, что со мной произошло за последнее время, пусть для этого мне и понадобилось тяжело заболеть. Но только в такие моменты жизни понимаешь, кто рядом с тобой, кто ценит тебя и действительно любит, а кто – просто играет какую-то временную роль. Как Довлатов, например. Ведь он мне никто и никем не станет – да, это до усрачки грустно осознавать, но что я могу поделать? Его судьба уже написана задолго до встречи со мной. А моя еще чиста, но ему там нет места. Хотя так хочется.

И почему мне никогда не попадались мужики, которые бы хоть немножечко его напоминали? Хотя бы внешне, я уже не говорю о характере.

Его непосредственность, его настырность, его «интеллигентная наглость». Я никогда такого не встречала. И страшно, что уже никогда не встречу. Нет, не встречу точно, потому что безо всяких накруток и идеализаций пониманию, что подобных ему нет. Особенный мужчина.

Блять, ну почему он женат?! И посмотрел бы он на меня, если бы был свободен – вот еще вопрос. Да какой понт об этом думать, если у меня нет никаких средств изменить эту идиотскую ситуацию? Я не хочу, чтобы он был моим научным руководителем. Я хочу, чтобы он был моим. От невозможности исполнения этого желания хотелось что-нибудь сломать, но я понимала: если придется двигаться, станет больно. И уж лучше одна физическая боль, чем и духовная с ней вместе.