Книга Лунь, страница 113 – Марьяна Куприянова

Тут Вилин ощутил, что весьма продуктивно выговорился и разобрался, наконец, в себе. Было три часа ночи, и сон пришел к нему. Но сначала Илья отправился смочить в горло (с алкоголем он завязал сразу же, как расстался с Наташей), затем тихо зашел в детскую и поцеловал сопящего Глеба. Вернувшись к себе, мужчина отключился, едва прилег на диванчик.

Прошла неделя. Лунь не связывалась с Вилиным: вкалывала на работе ради премии (брату нужна была новая одежда), по ночам писала роман (в тишине удивительно чисто и свободно думалось), закрывала долги по учебе, помогала Степе. Жизнь вдруг стала такой насыщенной, что двадцати четырех часов в сутки не хватало, чтобы успевать справиться со всеми делами, а сон казался самым бесполезным и праздным способом тратить бесценное время.

Несмотря на строгий запрет Лены, Илья Алексеевич не выдержал и написал ей письмо – длинное и проникновенное. Девушка была рада, но не ответила. Вилина она цепко держала на крючке и только ждала, когда он придет к ней снова, наплевав на все условности. И вот тогда она, наконец, откроет ему свои чувства. И будь что будет. Пора. Теперь они оба готовы.

Но все вышло совсем не так, как планировала Лунь. В очередной раз ее планы разрушила мать.

Был выходной день. Лена помогала брату делать задачки по физике. Вдруг они услышали, как открывается дверь, и переглянулись. У обоих замерло сердце.

— Посиди-ка пока здесь, – сказала Лена и вышла в коридор, чтобы проверить, кто пришел.

— О-о, а вот это – моя доча!

От увиденной картины у Лены заколотилось сердце. В дверях стояла мать с каким-то мужиком, больше напоминающим бомжа. Оба были пьяны почти до беспамятства. Мужчина был одет в дырявые грязные обноски, обут в покрытые слоем высохшей грязи сапоги. Редкие засаленные волосы висели из-под кепи, верхняя и нижняя губы были в красных пятнах герпеса или еще чего-то. Когда он смеялся, становились видны его желтые гнилые зубы.

— Красавица она, вся в тебя! – заявил этот мужчина и приобнял Валентину.

Валентина выглядела немного лучше. Если бы она только захотела, за несколько недель она могла бы вернуть себе человеческий облик. Но вся беда была в том, что она в этом не нуждалась. Ей нравилась именно такая жизнь.

— Господи, мама… Кто это?..

— А это – мой друг. Артур Дмитрич, актер по профессии, вот, между прочим.

Они стали разуваться, держась за стены.

— Боже, нет, что вы делаете?

— В каком это смысле – что делаем? Мы тут будем жить теперь! – заявила Валентина и засмеялась.

Артур Дмитриевич тоже засмеялся. Недобрый был у него смех.

Лена закрыла рот рукой. «Что делать?! Как выгнать их? Хотя бы его! Она же не позволит. Он ее собутыльник. Они здесь все вынесут, все пропьют, все превратят в свинарник!»

— Кто там, Лен? – выскочил в коридор любопытный Степка.

— О, еще и щегол!

— Ну да, Степан это. Сыночек мой.

— Степа, зайди назад. Закройся.

— Эй, ты чего гонишь? Пусть идет сюда, с новым папаней знакомится.

— Да каким папаней!!! – закричала Лена, теряя самообладание. – Зачем ты притащила к нам домой этого бомжа?! Где ты его вообще подобрала, на какой помойке!!!

— Не понял. Вообще-то я, девушка, в театре работал…

— Погоди, Артур, сейчас все будет. Слушай, ты, мерзавка. Мы будем жить тут, а если тебе что-то не нравится, вон дверь. Проваливай, тебя никто не держит.