Книга Лунь, страница 117 – Марьяна Куприянова

Илья Алексеевич приблизился, глядя вслед поверженным, и неосознанно приобнял Лунь. Та закрыла лицо руками. Ей было стыдно, что Вилин принял во всем этом непосредственное участие – видел и слышал все то, что она хотела бы от него скрывать как можно дольше.

Удаляясь по улице, Валентина время от времени оборачивалась, махала кулаком и продолжала выкрикивать гадости в адрес дочери. Все молчали, слушая это и ожидая, когда же все кончится. Кричать что-то в ответ казалось глупым, недостойным. Но и молчать было крайне неловко.

— Невыносимый позор, – всхлипнула Лена на груди у Вилина. – Боже, как мне стыдно, Илья Алексеевич! Вы бы только знали…

— Не нужно этого. Кончилось все. Больше они не обидят вас с братом.

— Что Вы сказали им?

— Не имеет значения.

— Я слышала грохот.

— А, ерунда. Все цело, не волнуйтесь. Просто я немного погорячился. Забирайте вещи и идите в дом. Я отвезу Костю и приеду. Поставьте чайник, Лунь. Нам надо будет поговорить.

— Но…

— Не обсуждается.

— Хорошо.

Мужчины уехали. Брат и сестра вернулись в дом. Обоим хотелось скорее забыть случившееся, поэтому они заключили негласный договор о молчании. Лена поставила чайник и вдруг подумала: «А что, если вот прямо сейчас мать снова вернется и прогонит их?!» Эта догадка испугала ее. Девушка ринулась во двор и закрыла калитку изнутри. Теперь никто не войдет, пока она сама не откроет.

К чаю ничего не было. Лунь осознала это только тогда, когда услышала с улицы скрип тормозов.

— Вернулся, – зачем-то крикнула она брату и в сильном волнении выбежала на улицу.

— Я купил кое-что, – сразу заявил Вилин. В руке у него был пакет.

— Не надо было.

— Надо, – грубовато заявил мужчина, дабы пресечь любой спор, но слегка не рассчитал.

Войдя во двор, он стал позади. Лена поворачивала ключ в скважине.

— Вдруг они снова вернутся. Боюсь… – объяснила она.

Наблюдая за этой хрупкой спинкой, плечиками, талией, рассыпчатыми густыми волосами, Илье так сильно и по-мужски захотелось вдруг все это схватить, обнять и не отпускать. Он сделал шаг вперед, подчиняясь порыву, кашлянул, сдержался. Его удивило это неуместное желание. Оно было новым, особенным. Он и раньше часто обнимал Лену, но не так, как хотелось ему того сейчас. Сейчас он ощущал себя ее защитником, и это давало ему какие-то особые привилегии, которые хотелось немедленно использовать.

— Не вернутся, – заверил Илья.

— Надеюсь. Но не удивлюсь, если это все же случится. Ведь Вы не постоянно здесь, и она это понимает. Я не поблагодарила Вас. Спасибо за помощь, Илья. Я даже не знала, к кому можно обратиться. И тут позвонили Вы.

Они вошли в дом, разулись, прошли на кухню.

— Вовремя я позвонил. Вы должны были сразу обратиться ко мне.

— Не додумалась.

— Вы были напуганы?

— А как Вы думаете? Присаживайтесь. Не обращайте внимания на наш дом, если это возможно. Мне очень стыдно, что Вы все это видите.

— Не говорите глупостей. Чего Вы стыдитесь? Пришло время, и мы поменялись местами. Теперь я – гость, а Вы – хозяйка. Будете меня чаем поить. Как я Вас когда-то. Помните тот, первый день?

— Помню детально. Не так уж давно это было.

Лунь сняла чайник с конфорки и обернулась. Илья сидел за столом и внимательно за ней наблюдал, чуть приподняв брови. Как всегда – непосредственный и слегка лукавый. «Безумная у него энергетика», – подумала Лена.