Книга Лунь, страница 120 – Марьяна Куприянова

Лена вздрогнула.

— Ой. Это Вы…

— Мы закончили.

— Молодцы.

— Лунь, Вы подумали на счет нас? Возобновить наши встречи.

Девушка прислушалась к себе. Нет, сегодня определенно было все еще рано. Подлянка матери исказила ее планы с признанием.

— Илья, я, безусловно, благодарна Вам за помощь, но пока что я все еще не приняла окончательного решения.

— Что ж. Это лучше, чем категоричный отказ. Но имейте в виду – я от Вас не отстану. А пока я у Вас дома, покажите мне строки своего нового романа.

— Я не могу показать. И не могу объяснить, почему, – Лунь прошла к столу, вытирая руки полотенцем.

Ей стало не по себе, когда она представила, что Вилин прочтет это – эти мечты об их счастливой совместной жизни, наивные и постыдные.

Мужчина шагнул к ней и отняд полотенце, бросил его на стол, бережно взял ее за плечи, заглядывая в глаза. Лена прятала лицо.

— Скажи, о чем он? Скажи мне, Лунь, – голос Ильи журчал, а длинные пальцы поглаживали ее слишком нежно. – Умоляю. Дай подержать в руках. Хоть что-нибудь.

Лена подняла голову. Снова эти большие, по-детски расширенные, доверчивые голубые глаза глядели на нее, и они просили так, как только могут просить глаза ребенка. Она стряхнула с себя мужские ладони.

— Этот текст о нас с тобой.

— Что?

— Я ничего больше не скажу.

— Почему?

— Не могу. Рано об этом нам говорить.

— Рано? А когда придет время?!

— Это зависит только от тебя. Для меня оно давно пришло. Почти с самого начала. Я ожидаю твоего прибытия.

— Что все это значит, Лунь? Ты меня запутала.

— Когда ты это поймешь, время как раз придет.

— Но дай мне хотя бы знак, подсказку.

Лена улыбнулась. Ей страшно надоело терпеть и не делать того, что хочется сделать больше всего на свете. Если сегодня вечер поджигания мостов, то пусть горят уже они все. И будь что будет.

Она протянула руки и погладила Вилина по заросшим щекам. Мужчина приподнял густую бровь, прочистил горло. Лена подтянулась на носках, обняла Илью за шею и, едва касаясь, невинно поцеловала в губы. Он не ответил, но прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям, и одной рукой неосознанно перехватил девушку за спиной, прижал к себе.

— Еще, – шепнул Вилин.

Вновь их губы соприкоснулись едва ощутимо, но в этом была вся любовь и нежность, которую испытывала Лунь. Как давно она об этом мечтала. Вот так – в подходящий момент, без пошлости и низости. И Вилин вновь ощутил себя пустым сосудом, в который вливают жидкий космос. Он тихо выдохнул.

— Кажется, начинаю понимать, – сказал он и сжал Лену обеими руками.

«Неужели это происходит в реальности? Ведь он меня целует! Как мужчина – женщину, а не как отец – свою дочь!»

Вилин не понимал, что делает, но делал, потому что иначе уже не мог. Правильно это или нет, а он, женатый мужчина, вновь изменял супруге, целовал девушку на двенадцать лет моложе себя, не до конца понимая, приятно ли ему все это, или это снова какой-нибудь морок, наваждение? Все еще были живы в его памяти губы, руки и талия Наташи, и воспоминания эти портили настоящий момент, смешивали возвышенное и чистое – с грязью.

Назойливый привкус былой пошлости примешивался к этому невинному поцелую. Не в силах больше это выдержать, Вилин прервал все и отошел на пару шагов, глядя в пол. Никто в мире так не боялся вновь запутаться в себе, как Илья Алексеевич в тот момент.