Онлайн книга «Падает снег»
|
Она нахмурилась и прикусила верхнюю губу: — Откуда ты знаешь? — Галочка, ты щас умрешь, – процитировала я с предвкушением. XXIII . Бойня Несколько дней спустя выпало очень много снега. Леха провожал меня домой, и нам приходилось местами прорывать себе дорогу. Там, где осадки убрать не удосужились или не успели, мы проваливались по колено. Но большую часть пути приходилось пробираться по тесному узенькому туннелю, вырытому в белой мерцающей толще. Слева и справа этой импровизированной тропинки сугробы возвышались почти по пояс. Проход был слишком узким, чтобы идти в нем вдвоем плечо к плечу, поэтому Леха шел первым, спиной вперед, а лицом ко мне, чтобы мы могли разговаривать и слышать друг друга. Абсолютно не видя дорогу, он иногда спотыкался, поскальзывался и нередко падал прямо в снежные перила. Превозмогая хохот, я помогала ему подняться, потому что самостоятельно выбраться из плена было почти невозможно, а Леха в своей гигантской куртке, стесняющей движения, и подавно был не способен так изловчиться. Но когда он поднимался, мы уже смеялись вместе, выгребая снег из его карманов и капюшона. Всю дорогу мы говорили о новом инди-хорроре, который анонсировали вчера, и на который Леха жаждал записать прохождение. Трейлер понравился нам обоим, что странно, и мы договорились, что я обязательно буду рядом, когда он впервые запустит игру на своем компьютере. Мне не терпелось стать свидетелем летсплея самого Горбача воочию, и когда я восторженно говорила об этом, Леха смущенно потирал замерзший на морозе нос. — А почему именно Горбач? – спросила я, вспомнив вопрос, заинтересовавший меня еще когда я только подписалась на его канал. — Ну, – замялся Леха и неосторожно оступился, продолжая шагать спиной вперед с руками в карманах, – есть несколько причин. Во-первых, из-за своего роста я сильно сутулюсь. Когда я учился в университете, один остряк заметил это и стал окликать меня не иначе как «горбатый». А во-вторых, что еще глубже, наш препод по истории как-то заметила, что я похож на молодого Горбачева. Я остановилась, чтобы отсмеяться. Из глаз текли слезы, тут же замерзая на щеках. Почему-то я вдруг вспомнила, как плакала на шее у Андреева в лифте. Смех как-то сразу угас, мысли стали менее беззаботными. — Смотри-ка, – заметила я, – а тут дорога расширяется. Леха развернулся, и теперь я шла рядом с ним, придерживаясь за его руку, чтобы не поскользнуться на вероломной наледи, скрытой под слоем снега. Но все равно то и дело начинала уезжать, неаккуратно ступая, с глупой улыбкой и радостью от неожиданных всплесков адреналина. Колоссальные снежные массы нагромождались по обе стороны, и каждая крошечная снежинка в них сверкала, отражая яркий свет уличных фонарей и новогодних гирлянд, развешанных по городу. Самая настоящая сказка. Но едва я это подумала, впереди, метрах в тридцати, из-за угла нам навстречу свернула фигура. По походке я поняла, что знаю этого человека. Кроме нас троих на вычищенном тротуаре не было никого. Худой высокий силуэт приближался, вжимая голову в плечи и глубоко засунув руки в карманы. Леха шмыгал носом, пристально глядя на встречного. Встречный переводил взгляд то на меня, то на моего спутника, и выражение его лица было таким, словно его заставили съесть лимон. Это был Птица, и мне стало не по себе. Когда мы миновали друг друга, у меня возникло нехорошее предчувствие того, что Птица не сможет промолчать, и оно оправдалось. |