Онлайн книга «Горбовский»
|
Его богатырское тело, побывавшее на многих экспертизах после ЧП, наконец, отдали приехавшим из Америки родным. Отец и брат – такие же дородные, как и Гектор при жизни, черноглазые, крупные, бородатые, похожие на канадских лесорубов, – решили похоронить родственника здесь, в России. По их словам, Стивенсон «очень любил вашу страну». На могиле собрался почти весь НИИ. Прощальные речи произносили Зиненко, Южный, Пшежень и несколько младших научных сотрудников, работавших с Гектором бок о бок и хорошо его знавших. Последнее слово произнес отец, Айзек Стивенсон. Младший брат Гектора – Броуди – на протяжении всего времени оставался угрюм, замкнут, и так и не произнес ни единого слова. Он был талантливым физиком, таким же неординарным, как и его покойный брат в микробиологии. Скорбели молча, никто не плакал и не стенал. Замолкла в безветрии и сама ясная и солнечная погода, наконец проникнувшись трагичностью момента. Взгляды людей были устремлены вникуда. Они не видели ни друг друга, ни самих себя, физически все еще пребывая здесь, на кладбище, а сознанием находясь уже где-то за пределами познанного, в высоких материях, где-то вне бытия и даже вне собственных мыслей. В общем, там, куда попадает каждый человек, стоит ему столкнуться со смертью лицом к лицу, заново понять, что есть предел у человеческой жизни, и все равны перед этим пределом. Весь отдел вирусологии стоял чуть особняком от остальных. Пожалуй, эти люди были наиболее шокированы происходящим, если можно вообще говорить о степенишока в подобной ситуации. Особенно двое из них, первыми обнаружившие погибшего в день ЧП. Те двое, кого крепко сплотила эта трагедия, чьи судьбы, если можно так выразиться, в какой-то мере она связала. Марина и Лев стояли рядом, плечо к плечу; он подставил ей свой локоть, и она держалась за него с тем выражением лица и с тем достоинством, будто была его законной женой не менее двадцати лет. Лев тоже выглядел уверенно и строго. Они смотрелись вместе очень экзотично, но в то же время и обыкновенно, почти привычно. Это чувство трудно было объяснить. У каждой медали две стороны. Отношения между ними с самого момента завязки не были ни для кого секретом. Марина и Лев ничего не стали скрывать и даже не задались мыслью о необходимости умалчивания, создания некой тайны из их общего решения. Но и напрямую заявлять о себе тоже не стали. Узнав о них, Пшежень, старый мудрый человек, предугадавший исход долгой взаимной ненависти почти как Маринина тетя, лишь утвердительно кивнул головой. Он уже давненько ожидал чего-то подобного, по опыту долгой жизни зная, как крепко связывает людей взаимное негативное чувство. Подобно Юрку Андреевичу все были рады такой неожиданной перемене, и эта радость была молчалива и искренна. Никто не задавал никаких вопросов. Как так вышло, ведь они друг друга терпеть не могли? И вдруг – бац! Как снег на голову. Конечно, кто-то и мыслил поначалу подобным образом, но большая часть научных сотрудников института быстро смирились с сенсацией, и теперь союз Горбовского и Спицыной казался им самой естественной вещью в мире. Будто так и было всегда. Отныне Горбовский был полностью безоружен перед Мариной. У него не было от нее никаких секретов. Он делился с ней каждым своим соображением, и это неожиданно и несказанно облегчало ему жизнь. |