Книга На горизонте – твоя любовь, страница 129 – Нетта Хайд

— Я тоже беспокоюсь о тебе, – говорю я, смотря на него сверху вниз. – И если хочешь угробить свое здоровье, делай это без помощи зажигалки и табака.

Он приподнимает брови с усмешкой, словно моя внезапная обеспокоенность – его воображение.

— С чего такая забота?

— Я же сказала, что люблю тебя, – отвечаю, стараясь сделать так, чтобы мои слова звучали как можно проще. Но даже я сама чувствую их тяжесть. Я сажусь рядом с ним, натягиваю капюшон, чтобы скрыться от легкого ветра, обдувающего шею холодом.

— Я почти поверил, – его голос становится тише. Он достает еще одну сигарету из пачки и подносит ее к губам.

— Как хочешь, – пожимаю плечами, – больше не буду повторять.

— Не удивила, – говорит так, будто этот разговор уже не имеет для него никакого значения.

Я пристально смотрю на него, чувствуя, как внутри меня вновь нарастает уверенность и решимость.

— Хочешь удивиться? – спрашиваю, пытаясь переступить очерченную собой же грань и отвлечь его мысли. Может, это и не поможет, но если не попробую, никогда не узнаю.

— Не очень, – его ответ звучит резко, почти обрывисто, но в уголках губ мелькает намек на улыбку. Он отворачивается, но не до конца. Как будто часть его ждет, что я сделаю следующий шаг.

— А я все равно удивлю, – произношу, медленно садясь к нему на колени, отбирая губами неподкуренную сигарету у него изо рта и бросая на землю.

Его тело напрягается, но он не отталкивает меня. Я чувствую тепло его кожи, его дыхание. Внимательно изучаю его глаза, губы, брови – все то, по чему безумно скучаю, даже когда он рядом.

Мои руки тянутся к его лицу, я прижимаю его голову к себе, заставляя смотреть прямо в мои глаза. Я ищу в его взгляде что-то, может, даже отторжение, но не вижу его. Я знаю, что все, что сейчас произойдет – точка невозврата.

— Хантер… Я никогда не буду смотреть на тебя с жалостью. Что бы ни случилось в твоей жизни, это сделало тебя таким, какой ты есть сейчас. Каждый твой шрам, каждая боль, каждое событие… Ты стал сильнее благодаря этому. Ты – живой. Ты – настоящий. У тебя есть сердце. Да, может, иногда ты показываешь людям, что оно черствое и не бьется, но я знаю, что это не так. Я вижу в тебе нечто большее. Ты не такой, как все. Ты – особенный, Хантер. Для меня ты – особенный, – признаюсь в том, что режет меня похлеще тесака. – Я вижу в тебе намного больше… Я ни черта не знаю о твоем прошлом, но тот человек, которого я успела узнать за это время, предстает передо мной сильным. Никак не тем, кто вызывает чувство жалости. А то, что ты сделал сегодня, только подтверждает это. Прости меня, Хантер, за то, что влезла в твое сердце и душу без разрешения.

Я перевожу дыхание, чувствуя, как мое сердце бьется слишком быстро. Это все, что я могу сказать. Все, что я копила внутри, вырвалось наружу.

Но как только напряженная тишина накрывает нас, я осознаю, насколько страшно мое признание. Я смотрю на него, не отводя взгляда, пытаясь прочесть его эмоции.

— Луиза… Настоящее имя моей матери – Луиза. Все считают ее утонувшей. Даже я. Но она жива.

Его признание сбивает мои мысли. Я замираю, не в силах что-либо сказать.

Луиза? Ничего не понимаю…

— Там ты сказала, что у нее прекрасные «сыновья», – говорит он, а я боюсь, что то, что он скажет дальше приведет меня в еще больший шок. – У нее был единственный сын – я. Тео и Мэддокс не родные мне. Их мать умерла, когда родила Тео. – Он так легко это произносит, как будто это обычный разговор о погоде или о вкусовых предпочтениях.